Полигон

Гуданец Николай Леонардович

– Так, значит, мне заблокировали связь с Центром?
– звенящим от ярости голосом спросил Кин.

– Я не в курсе, клянусь вам, - забормотал вконец струхнувший Тарпиц. Возможно, такая инициатива исходила от Наримана. Я немедля проверю...

Потрясающая изворотливость этого подонка приводила Кина в состояние на грани бешенства. Даже из гибели своего шефа он умудрился извлечь все выгоды, какие только были возможны.

– Проверите, но чуть позже, - приказал Кин.
– Сейчас на очереди дело поважнее...

Он оборвал фразу и умолк.

Внезапно до него дошло, какое задание получила Стасия Фейно и что означал ночной звонок по интеркому, на который она не стала отвечать. Вот на этом Тарпиц, кажется, окончательно попался, и вряд ли ему удастся отвертеться. Установить истину будет проще простого: перекрестный допрос, очная ставка, в крайнем случае инъекция веритала. При мысли о том, что Стасию придется допрашивать под вериталом, ему вдруг стало не по себе. Однако, рассудил он, припереть Тарпица к стенке еще успеется, нельзя же воевать в одиночку против всех сразу.

– Какое именно дело вы имеете в виду?
– прервал паузу встревоженный Тарпиц, безошибочно почуявший неладное.

– Я знаю имя того, кто составил эту шифровку, - расстановкой произнес Кин.
– Единственный человек, который присутствовал при моем разговоре с Харагвой третьего числа, а потом при его аресте.

– Вы имеете в виду Ронча?
– Глазки Тарпица хищно сощурились.

– Да.

Про себя он заметил, что любой контрразведчик средней руки на его месте сразу включил бы в круг подозреваемых лиц именно Ронча с его запятнанным досье и незадавшейся карьерой. А он, Кин, перемудрил из-за своей идиосинкразии к разработке самоочевидных версий. Вдобавок Ронч оказался вне подозрений еще и потому, что был единственным офицером из всей этой захолустной гарнизонной своры, который вызывал у Кина некоторую симпатию. Надо отдать ему должное, для своих целей он избрал себе на редкость удобную личину: всеобщий любимец, разбитной рубаха-парень, который лезет из кожи вон, стараясь быть в курсе последних гарнизонных сплетен.

Между тем Тарпиц переварил услышанное и с деловитым видом поднялся с кресла.

– Когда будем его брать?
– спросил он.

– Прямо сейчас, - решил Кин.
– Откладывать незачем.

Ему не давал покоя странный душевный осадок, неотвязный и муторный, как если бы это он совершил предательство, а не Ронч. Весь мир перевернулся кверху дном, его единственным союзником оказался вражеский агент, и теперь ему надлежало арестовать этого человека.

– Резонно, - кивнул Тарпиц.

– Сейчас я позову Ронча, - сказал Кин.
– Приготовьте оружие, будете подстраховывать.

– Он ждет в коридоре?

– Разумеется.

– Давайте я пошлю туда группу захвата, - предложил Тарпиц, хватаясь за интерком.

– Отставить. Я должен сделать это сам.

Кин переложил наручники из планшета в брючный карман, вынул икстер, снял его с предохранителя и спрятал обратно в кобуру, оставив клапан незастегнутым. Немного помедлил, налаживая участившееся некстати дыхание.

– Ронч, зайдите-ка, -

позвал он, выглянув за дверь:

Ни о чем не подозревающий квадр-офицер соскочил с подоконника и направился в кабинет Тарпица. Кин отступил немного назад и вбок.

Конечно же, ему следовало не рисковать и препоручить арест оперативникам контрразведывательного отдела, вместо того чтобы попытаться самому скрутить опытного десантного офицера. Ронч, безусловно, был опасным противником, но Кин надеялся на свою отшлифованную сноровку и преимущество внезапности. В конце концов, ради этого решающего момента он прибыл сюда, на Тангру. А еще он настолько извелся от хитросплетений, двусмысленностей, недомолвок, что сейчас жаждал чисто физического действия, грубой и осязаемой борьбы.

Едва вошедший Ронч поравнялся с ним, Кин ухватил его за правое запястье и рывком выкрутил руку, одновременно сделав подсечку. Затем оседлал упавшего, защелкнул никелированные челюсти наручников на вывернутой за спину правой руке и, прижав ее коленом, взял в захват левую руку.

– Спокойнее, а то сломаю сустав, - предупредил он, почувствовав, как Ронч напрягся, безуспешно пытаясь высвободиться.

Сомкнув вторую половину наручников на левом запястье арестованного, Кин вытащил оружие из его кобуры и вскочил с пола.

– Азенго Ронч, именем закона вы арестованы по обвинению в шпионаже, произнес он стандартную формулу.
– Можете встать.

Внутренне он готовился к отчаянной схватке, однако все прошло на редкость быстро и легко, словно со спарринг-партнером в тренировочном зале.

Ронч неловко перевалился на бок, встал на колени, затем поднялся во весь рост.

– Экая говенная у вас работа, Элий, - сказал он, тяжело дыша и не глядя на Кина.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге возникли двое унтеров с икстерами наперевес.

– В чем дело?!
– рявкнул Кин.

– Все в порядке, - поспешил объяснить Тарпиц.
– Я на всякий случай поднял тревогу.

Когда тот успел нажать потайную кнопку под столешницей, Кин даже не заметил, однако, заковывая Ронча в наручники, краем глаза он уловил, как ходуном ходит икстер в руке Тарпица. А ведь мерзавец хотел выстрелить и уложить обоих, чтобы попытаться спрятать концы в воду, запоздало понял Кин, и его прошиб холодный пот. В который раз ему неописуемо повезло: Тарпиц в решающий миг смалодушничал, не осмелившись открыть стрельбу.

Вызванное Тарпицем ненужное подкрепление переминалось в дверях с ноги на ногу. Если бы в помещении шла серьезная перестрелка, эти неумехи, торчавшие в проеме, как мишени в тире, не прожили бы и секунды.

– Уведите арестованного, - приказал им Кин.

Один из унтеров нерешительно взглянул на своего непосредственного начальника.

– В первую камеру, на особый режим, - уточнил тот.

Выходя под конвоем из кабинета, Ронч слегка замешкался и бросил взгляд на Кина через плечо, как будто хотел что-то сказать, но передумал.