Полигон
Шрифт:
— Не хочешь?! Только я ведь все равно дойду. У меня выхода другого нет. Потому что если я сейчас вылезу на поверхность ни с чем, меня ведь опять сюда пришлют. Снова… Так что — или-или! Ну-ка, попробуй, уничтожь меня! Что там у тебя еще есть?! Парочка снорков в рукаве?! — Бен уже распалил себя пламенной речью, его голос отчаянно взвизгнул и гулко раскатился по тишине коридора.
Снорк обрушился на него сверху — вопреки обыкновению, почти беззвучно, и коротко рыкнул уже на лету. А тело Бена среагировало раньше мозга: развернулось, руки вскинули автомат и палец нажал на спусковой крючок. Очередь срубила монстра еще в полете.
«Черт побери, откуда он?!
— И это все, что ты можешь?! — гаркнул парень в темноту. — Ну, держись!
И толкнул в сторону лязгнувшую дверь.
Внутри, в коридоре, было пусто. Тихо и пусто; а он-то ожидал увидеть целую толпу тварей, собравшихся здесь для жаркой встречи. Никого…
От стенок коридора явственно дохнуло опасностью. Аномалии? Но какие, и где их границы? Ничего не видно. Только в самом дальнем углу коридора плавала на высоте примерно в полметра от пола ярко-алая искорка.
В голове мутилось; чувства запросто могли его подвести; и Бен полез в подсумок за керамзитом. По зерну — направо, налево… Раздалось гулкое «гоу», и вдоль стен вспыхнули бело-голубоватые сполохи. «Электра» с «каруселью» в одном флаконе? А, да какая разница! Лишь бы найти проход… Проход нашелся. Правда, очень извилистый, но зато достаточно широкий — очаги аномалии отстояли друг от друга примерно на метр. Ничего, вполне себе можно пройти… Он похромал туда, в конец коридора, где, судя по схеме, и находился вход в помещение с той самой установкой. И чуть не наступил в зазмеившийся под ногами белый зигзаг. Упс! А полоса-то через весь коридор, не обойдешь, надо прыгать. Вот будет номер так номер, если всего несколько шагов до цели ему не позволит пройти аномалия! Он «измерил» керамзитиной ширину преграды. Ф-фух, ничего, метра полтора… Столько он осилит. Бен отстегнул и перекинул туда два полных подсумка — и чтоб легче было прыгать, и чтоб пришлось таки обязательно сделать это; без боеприпасов вылезать обратно наверх — чистое самоубийство. При прыжке толкнулся левой ногой, но приземлился неудачно, на правую — она не выдержала, подогнулась, Бен потерял равновесие и чуть не угодил рукой в искрящий белый сполох. Снова вспыхнули и замельтешили разряды, алая искорка чуть качнулась и нырнула вверх-вниз. А ведь она «хорошая»… Даже через сплошную стену опасной аномалии ощущалось исходящее от искры что-то доброе и теплое. Несомненно, это полезный артефакт, но достать его сейчас не получится: руку туда совать ни в коем случае нельзя, а подцепить и подтянуть к себе нечем. Да и некогда возиться.
За последней дверью, естественно, все было не так, как на учебном полигоне. Там оказался гудящий машинный зал; просторный, высотой этажа в два, если не все три — луч фонарика не добивал до потолка. Части замысловатого агрегата, связанные между собой толстыми жилами кабелей и проводов, громоздились по всему залу. Кожухи с жужжащими внутри механизмами; керамические гирлянды, как на высоковольтных вышках; несколько пультов на металлических площадках и множество шкафов, утыканных тумблерами и приборными панелями.
Ну и где тут этот чертов выключатель?!
Естественно, Завьялов показывал Бену схему помещения и устройства. Показывал объемную модель на экране монитора. Заставлял учить, где расположены регуляторы мощности, кнопка пуска и рубильник, отключающий подачу электроэнергии. Но одно дело — схема и модель, и совсем другое — воющий от мощности агрегат в полной темноте и давящий на мозги потоком излучения. Бен, весь взмокший, прикусывая губу, мучительно пытался сообразить, на
Ни фига! Регулятор не двигался. Механизм заело? Ну, черт с ним, будем выключать некорректно. Бен надавил на кнопку пуска большими пальцами обеих рук.
Ни с места… Он навалился на кнопку всем весом; аж чуть не вывернул большой палец из сустава. Никакого толку… Не срабатывает! Приржавела, что ли?! Он в сердцах плюнул. Отключающий энергию рубильник находился чуть подальше, в металлическом шкафу. Взвизгнули петли открывающейся дверцы; луч фонарика выхватил из темноты нужную рукоять.
«Ну, все… Сейчас будет всё…» Бен взялся на рукоятку и решительно потянул ее вниз…
Рукоять не сдвинулась с места ни на миллиметр.
«Да что же это такое?!» Парень чувствовал, как в душе зашевелилась паника. Неужели здесь все заржавело до такой степени?! Он направил луч фонаря на поворотный механизм рубильника и обомлел: когда-то движущиеся части срослись в сплошной кусок металла.
Этот рубильник невозможно было повернуть вниз…
Он неподвижно стоял несколько секунд. Ладонь словно сама собой подняла ствол висевшего на ремне автомата. А что, другого выхода-то нет… В конце концов, никто не приказывал ему сохранить установку в целости и рабочем состоянии. Да и… Так даже лучше.
Какую часть устройства надо разрушить — Бен точно не знал. В такие детали, естественно, его не посвящали. Но если крушить все — то рано или поздно раздолбаешь ту ее часть, без которой эта чертова машина не сможет работать.
«На тебе, с-сволочь! Ннааааа!»
От перебитых кабельных жил сыпались искры. Грохот калаша раскатывался по гулкому залу, отдавался эхом от потолка, металлический помост гудел от сыплющихся на него стреляных гильз, со звоном лопались керамика и стекло, и все это перекрывал отчаянный вопль Бена. А когда он, оглушенный и охрипший, швырнул в сторону второй опустевший магазин — то понял, что стало тихо-тихо. И легко. Непривычно легко голове, на которую больше ничего не давило. Адская установка молчала.
Еще не веря себе, Бен несколько раз подряд глубоко вздохнул — словно пытался определить на вкус, — каков он, воздух, не наполненный сводящим с ума излучением. Воздух, в котором не мельтешат перед глазами мириады искорок. Хотя это было совершенно глупо — воздух как был сырым и холодным воздухом подземелья, спертым за годы без вентиляции, таким и остался.
Бен шагнул с помоста на ступеньку вниз и тихо охнул. Взвинченные нервы требовали какого-то выхода эмоций; наверно, он должен был одновременно вопить от восторга и рыдать, но ни крика, ни плача не получалось. Вырывались только тихие всхлипы от резкой боли, особенно когда он наступал на правую ногу. «А ведь мне еще аномалию перепрыгивать, оо-у-у-у-у-ыыыы…»
Разумеется, он мог бы дожидаться спутников здесь. Сообразят, где он; догадаются, что Бен, может быть, истекает кровью возле самой установки и не в состоянии выползти хотя бы в коридор… «Но ведь я в состоянии… Я могу двигаться… Я даже вполне могу идти… И не хочу оставаться здесь хоть на минуту дольше!» О том, что на площадке незачищенного второго этажа его могут поджидать неприятные сюрпризы, он, честно говоря, не подумал.
— Капитан! Не болтайся под излучением, отойди!