Полигон
Шрифт:
– Протри! – приказал он охраннику. – Его пиджаком.
Охранник сдёрнул с Кирилла пиджак, надорвав карман. Бросил Бриони на пол и ногой растёр лужу блевотины.
Антипов кивком показал на бумажник.
– Проверь, сколько там.
Охранник вынул деньги и дважды пересчитал.
– Триста девяноста пять евро. И ещё карта.
– Пустышка! – сказал Антипов. – Мы её уже заблокировали.
Он взял карту и опустил её в шредер. Миг – и карточная труха смешалась с трухой от пропуска. Антипов столкнул пустой бумажник на пол и повернулся к Кириллу.
– Значит, так. Одиннадцать евро я тебе, так и быть,
Кирилл застонал, его мир обрушился в считанные минуты.
– Я не смогу отдать…
– Сможешь, куда ты денешься, – возразил Антипов. – Не сможешь деньгами – отдашь почкой или роговицей. Так что я бы на твоём месте поторопился, у тебя всего девять дней.
– Прошу вас… – начал Кирилл.
– Выкинь нахрен этого мудака! – приказал Антипов охраннику.
– Подожди! – попросила Зоя.
Она подошла к Кириллу и аккуратно сняла с него итальянский галстук. Брезгливо осмотрела полоску ткани – в двух местах галстук был пропитан кровью.
– Мудила! Хорошую вещь испортил!
Зоя бросила галстук в мусорную корзину и отвернулась. Охранник сунул грязный пиджак в руки Кириллу и толкнул его в спину.
– На выход!
На крыльце Кирилл замешкался, и охранник снова толкнул его – на этот раз уже со всей дури. Кирилл упал на четвереньки, разодрал в кровь ладони и порвал брюки на коленях. Триумфальный путь, который он так ярко представлял, обернулся путём позора.
5
Подойдя к дому, Кирилл вспомнил, что все ключи у него забрали вместе с деньгами. Мелькнула слабая надежда, что может быть, у консьержа есть дубликат. Всё-таки съёмная квартира, хозяин мог и оставить – на всякий пожарный.
Кирилл вошёл в парадную вслед за соседкой, подошёл к диспетчерской и постучал в окошко. Шторка отодвинулась и в окне показалось небритое заспанное лицо. Кирилл демонстративно похлопал себя по карманам.
– Семёныч, я, кажется, ключи потерял…
Консьерж понимающе кивнул.
– Знаю. С концами потерял. С утра твоя заходила, сказала, что ты здесь больше не живёшь. Просила передать.
Он распахнул дверь в диспетчерскую и показал на два чёрных пакета для мусора.
– Херасе! – подумал Кирилл. – И это всё? Негусто. Хотя, чему удивляться – комп, телевизор, бытовая техника – это же Зоины подарки, сам он давно ничего не покупал. И постельное бельё она заказывала, и посуду, и даже напитки для бара. В мешках, наверное, только его шмотки да зубная щётка.
– Семёныч, – попросил он, – я переберу это здесь? А то на улице неудобно…
Консьерж пожал плечами.
– Да ради бога! Я бы тебя и ночевать оставил, но вечером придёт Тамара, а ты её знаешь…
– Спасибо! – сказал Кирилл и попробовал растянуть в улыбке распухшие губы.
Улыбка не получилась. Кирилл слизнул с губы кровь, вошёл в диспетчерскую, вытряхнул содержимое мешков на кушетку и осмотрел своё имущество. Спортивный костюм, лёгкие теннисные туфли, джинсы, несколько рубашек. Скомканные в одну кучу трусы, носки и пара полотенец. Всё! Ни одного атрибута красивой жизни – оказывается, все они были Зоиными подарками. И все исчезли вместе с ней. Кирилл торопливо полез в карман куртки, где хранил заначку. Но нашёл там только паспорт – Зоя обшарила даже карманы, не побрезговала.
Положение было – хуже некуда, всё
При этом Зоя постоянно дёргала Кирилла, заставляя его соглашаться и поддакивать. Неприятная ситуация – но тогда он думал, что оно того стоит. Всё равно ведь придётся менять круг общения, оставляя старых знакомых далеко за бортом. Увы, в новый круг его не приняли – да и собирались ли? Он ведь был у Зои не первым женихом; и где теперь все предыдущие? Он не знал, как завидная невеста слила неудачливых претендентов. А стоило бы узнать заранее.
Кирилл зашёл в туалет при диспетчерской, смыл с лица кровь и посмотрел на своё отражение в замызганном зеркале. Душераздирающее зрелище, как сказал бы грустный ослик из детского мультфильма. Оба глаза заплыли, губы распухли и кровоточили. Но с этим пока ничего не поделаешь, пройдёт само недели через полторы. Как раз к тому моменту, когда Антипов прикажет пустить его на органы. Или всё же не решится? В девяностые, говорят, он лихо ураганил; но сейчас ведь не девяностые. Может, прикажет снова отметелить его и успокоится? Нет, это нереально. Но даже если случится чудо и на голову Антипову упадёт кирпич, Юленька-то ведь точно не успокоится. Подаст заявление, приложит трусы в сперме – и готово! Такое дело – находка для любого следака, и копать ничего не надо. Все улики налицо, хоть завтра в суд. Вот попал!
Морщась от боли, Кирилл снял окровавленную одежду. Попробовал застирать пиджак, но быстро отказался от этой затеи – костюм был безнадёжно испорчен. Не отстирались и пятна на рубашке, её тоже пришлось внести в список потерь.
Повесив мокрые вещи на батарею, Кирилл надел свежую рубашку, джинсы и спортивную куртку. Поколебавшись, сменил новенькие оксфорды на теннисные туфли. Утрамбовал одежду в один пакет, во второй завернул полуботинки – единственное напоминание о красивой жизни. Они, да ещё бумажник из крокодиловой кожи; но пустой бумажник жалок, как бы шикарно он ни выглядел.
– Семёныч, я пока оставлю пакет у тебя? – попросил Кирилл. – Как только найду, где перекантоваться, сразу заберу.
– Оставляй! – разрешил консьерж. – Только задвинь его подальше под кушетку, чтоб Тамара не увидела.
6
Из центра надо было уходить как можно скорее – со своей распухшей физиономией Кирилл был похож на бомжа, умытого и приодетого в каком-то благотворительном приюте. А бомж с подозрительным пакетом должен вызывать повышенный интерес у любого патруля. Нетрудно догадаться, что подумают полицейские, обнаружив в пакете бомжа новые полуботинки за пятьсот евро, а в кармане – пустой бумажник. Этого более чем достаточно для задержания и допроса с пристрастием. Как ни ужасен был этот день для Кирилла, надо признать – закончиться он мог ещё хуже. Нет такого дна, которое нельзя пробить.