Полигон
Шрифт:
С ненавистью глядя в спину, на которой болтался футляр с чужим компьютером, Юла тем не менее послушно плелась за Денисом. Странно, но, когда ноги не стоят на месте, страх тоже куда-то уходит. Приходит обреченность.
Если бы не она, шагать по ночному Ростовску с открытыми лицами было бы даже приятно.
Глава 3
Дорогу перегородили трое в масках и камуфляже. И с длинными пиками-заточками. Три маски. Три пики. Пока – три. Скоро подтянется остальная стая.
Их встреча с Волками произошла
М-да, до появления в городе «рабочего материала» хозяева ночных улиц не прятались так мастерски. Даже от «Летящих глаз». А теперь вот… Юлька права: теперь они боятся. Что весьма и весьма опасно: напуганный Волк зол и способен на многое. Напуганный Волк может загрызть сразу, не вступая в переговоры.
Денис непроизвольно попятился, оглянулся. По привычке. Юла тоже уже смотрела назад. По привычке. Тоскливыми глазами смотрела. Так… Путь к отступлению отрезан: еще двое Волков приближались с тыла.
А может, это и не Волки вовсе? Может, кожинские имитаторы? Или… Ведь жмуры «Мертвого рая» носят такой же камуфляж, такие же маски и убивают такими же заточками.
Страх знакомой липкой жижей обволакивал тело и душу. Сопротивляться, имея в сердце такой страх, – бессмысленно, и Денис с Юлой просто стояли неподвижно под холодными взглядами молчаливых фигур. Открытые бледные лица операторов казались сейчас крайне неуместными на темной улице.
– Они, Ахмет, точно, они! Шледилы! Те шамые!
Невероятно! Опять этот противный шепелявый голосок!
Шестерка-Чмо и кавказец-Ахмет – оба здесь. Два ненавистных счастливчика, убравшихся живыми после встречи с Катафалком у сгоревшей двадцатиэтажки.
Денис мельком взглянул на Юльку. Губы девушки дрожали. Узнала, догадалась…
Да, влипли! Они шли к оргам, потому что некуда больше идти. Но орг оргу – рознь. Мать-перемать! Уж лучше бы федералы, имитаторы, даже ходячие покойники, чем такие старые знакомые. Ну почему самые неприятные, самые нежелательные встречи обладают отвратительным свойством повторяться снова и снова?
– Чё, шледилы, попалишь? Пришло ваше время подыхать? – Торжества Чмо не могла скрыть даже глухая маска. – Тяжко вам придетша, шуки!
Денис правым боком почувствовал острие заточки. Дернулась от укола, ойкнула и прижалась к нему слева Юла.
Чмо хихикнул. Развлекается, шакал. Пока – просто развлекается.
Денис сжал кулаки. Блин! Если оргов не остановить сейчас, если дать им почувствовать первую кровь, потом будет поздно. Волки отомстят лютой местью за неуверенность и страх последних недель. Отыграются, ублюдки…
«Зато все закончится раз и навсегда», – подумал Денис. Мысль эту он нашел по-своему приятной.
– Хватыт!
И еще какое-то невнятное гортанное ругательство.
И тупой удар.
И зарвавшийся Чмо летит в сторону.
– Они
Ахмет не удостоил Чмо ответом. Ахмет навис над Денисом. Смотрел долго, внимательно.
– Тэба с дэвкой показали по ящику?
Денис кивнул.
– Зачэм?
– Чтобы нас сдали Периметру. Или убили. Сразу. На месте. Без разговоров. Вот как вы сейчас собираетесь.
– Что ты знаэшь?
А кавказец этот не глуп! Быстро соображает борец-ломщик.
– Многое, – Денис сглотнул сухой ком.
– Что?
Его встряхнули. Так, что лязгнули зубы, а футляр с компом чуть не грохнулся на землю.
Потом Чмо, повинуясь едва заметному кивку Ахметовой головы, почти лишенной шеи, содрал футляр-ранец со спины Дениса.
– О! Ахмет, тут, кажишь, машинка шледиловшкая!
– Что-ты-зна-эшь-су-ка-блать?!
Еще одна встряска в руках-тисках. Долгая, болезненная. Болталась голова, хрустнули шейные позвонки и кости Вот козел, а!
– То, что вас пугает, – выплюнул Денис в смотровую щель черной маски. – Каждую ночь пугает.
Мышцы лица под вязаной тканью напряглись. Орг или недоверчиво улыбался, или впадал в бешенство от наглости пленника. Судя по тому, что в следующую секунду кулак группировщика обрушился на Денисову челюсть, все-таки это была злость.
– К пахану, – распорядился Ахмет. – Обоих. Сука-блать!
Идти пришлось долго. Казалось, целую вечность спустя перед ними открылась маленькая железная дверца. Это был подвал, каких много на районной окраине – там, где кончаются жилые кварталы и начинается промзона. Подвал, превращенный в тюрьму. Здесь пленникам и предстояло дожидаться аудиенции. Как долго – никто не знал. В городе творилось что-то… Что-то, что заставляло Волков испуганно озираться по сторонам. Тревожная, в общем, выдалась ночка. И волчий пахан, как понял Денис, был этой ночью занят. Очень.
– Пш-ш-шел! – сильный тычок в спину.
Вкатываясь в подвальную тьму, Денис больно ударился о ступеньки. Но сознание едва не потерял совсем по другой причине – когда сделал первый судорожный вдох. Перчаткой боксера-тяжеловеса в нос вмазала густая омерзительная вонь. Тошнотворный смрад! Тухлятина! Дохлятина!
Денис докатился до конца лестницы, налетел на что-то мягкое. Податливое. Хлипкое. Ну и пакость!
Сверху упала Юла. Зашевелилась, заворочалась, обшаривая пространство вокруг. Завопила…
Она кричала прямо в ухо, вцепившись в плечо хваткой «рабочего материала». Непрерывно кричала, звонко, на одной ноте.
Денис наконец понял. И едва усмирил собственный желудок, стремившийся вывернуться наизнанку вместе со всем содержимым. Мать твою! Твою мать! Его чуть не вырвало.
Он полз обратно к захлопнувшейся двери, полз, волоча за собой Юлу, которая так и не разжала пальцев. Полз, обдирая колени и локти. Полз подальше от трупа, валявшегося где-то там, в темноте, всего в нескольких шагах от них.