Полигон
Шрифт:
Все! Баррикада опустела, обезлюдела. Только трупы и кровь. И стонущие копошащиеся раненые. Тяжелораненые. Все, кто мог уйти или уползти, – ушли и уползли, схлынули живой лавиной за обочину, к пятившейся прочь от Трассы толпе. Пропуская, уступая дорогу.
Мертвецы с автоматами остановились. Мертвецы с автоматами повернулись. К толпе. И начали мстить. Выполнять волю мстящего.
Длинные очереди полоснули вдоль Трассы. Сначала победители выкашивали оцепеневших от ужаса людей. Потом расстреливали людей бегущих.
Крики, вопли, ор.
Запах крови и страха.
И
Куда? Зачем? Денис не знал. Никто сейчас не знал, куда несется это обезумевшее человеческое стадо, растерявшее боевой пыл.
Конец! Это конец! – подумал Денис.
Но чья-то рука вырвала его из тисков чужих плеч и локтей. Схватила за шиворот и втащила в темноту. Укромную. Спасительную.
Полуподвальный офис. Без окон. Нет, окна есть: маленькие, у самого потолка. Закрыты двойной решеткой. И бронированными ролл-ставнями. Замок взломан, мебель растащена. На баррикаду, небось…
Да, искореженному замку точно – хана. Зато внутренняя задвижка уцелела. На нее-то и налегал сейчас Николай, пытаясь запереть металлическую дверь изнутри.
Получалось хреново. Орг пыхтел, а дверь не поддавалась. Слишком велико было давление снаружи. Снаружи умоляли, снаружи угрожали, снаружи ломились. В узкий проем между краем двери и косяком протискивалось озверевшее от ужаса орущее лицо. За квадратными очками с треснувшими стеклами – большие, страшно большие глаза. Денис едва узнал менеджера, так рьяно рвавшегося в бой за компанию со спившейся проституткой.
Николай ударил – неуклюже, вслепую, с левой, не отрываясь от двери.
Раз ударил… Брызгами посыпались разбитые квадратики линз. Хрустнула дорогая оправа. Человек взвыл, но не отшатнулся, не упал. Или не дали те, кто напирал сзади.
Два ударил… Кровь из носа, из порезанных век
С третьего удара орг все же выпихнул, вышиб настырного очкарика.
– Помоги, – хрипел Николай. – Закрыть. Иначе. Полезут. Все. И тогда – всё.
Денис послушно, бездумно навалился на дверь. Хруст чьих-то пальцев. Чей-то вопль. Лязг, скрежет задвижки. Готово… Они спасены. Только они. И только на время.
Там, за дверью, на улице бежали и кричали. И стреляли.
Пшик… Пламя зажигалки в руке Николая осветило подвальный мрак. Ага, Ночка и Юла тоже здесь. Правда, видок у них! Ирина явно пробивалась сквозь толпу сама, о чем свидетельствуют сбитые костяшки пальцев и ободранные локти. Лицо Юльки украшала ссадина с явственным отпечатком жесткой подошвы. Кто-то, видимо, спутал голову девчонки с асфальтом. Странно, что Юлу не затоптали насмерть. Тоже Николай подсуетился?
– Спасибо, – негромко произнесла Ирина. Обращалась она почему-то к Денису.
– За что?
– За то, что отстал. Будь ты пошустрее, эта дверь захлопнулась бы перед моим носом. Наш Волчара не
Денис повернулся к оргу:
– Кажется, мы договорились насчет Ирины. Или у тебя изменились планы? Мы теперь балласт, от которого надо быстренько избавляться, да?
– И который, между прочим, я все еще тащу за собой, – скривился орг.
В дверь вдруг забарабанили. Лупили сильно, отчаянно, не жалея кулаков. Стараясь пробить железо костью. Так ломятся, когда за плечами – смерть.
– Ложись! – приказал Николай.
И Денис, и Ирина, и Юла были образцом послушания: снаружи, совсем близко, снова загремели выстрелы.
Вскрикнул бедолага, у которого запертая дверь отняла последнюю надежду на спасение. А вот пули прошили эту преграду без труда. Просвистели над распластанными телами, ударились о стену. Срикошетили, взвизгнув от неудовольствия и разочарования.
Если приловчиться, если быть осторожным с острыми краями рваного металла, если не обращать внимания на смочившую их кровь, то даже пулевые отверстия можно использовать в качестве дверных глазков. Калибр федеральных боеприпасов, выпущенных в дверь офиса, вполне для этого подходил.
Простреленных «глазков» хватило всем четверым. С избытком хватило. Правда, располагались они чуть выше задвижки – на уровне груди человека среднего роста. Поэтому пришлось немного наклониться. Зато все видно.
Это была вовсе не карательная операция федералов. Зомби-убийцы не стали отходить далеко от шоссе. Преследовать разбежавшуюся толпу никто, похоже, не собирался. Да и зачем? Город-полигон «Р-1» все равно обречен и будет стерт с лица земли. Скоро. Совсем.
Нет, сейчас перед штурмовиками Кожина стояла другая задача: очистить межрайонную Трассу. Всю. Для начала – от людей. Жмуры уже миновали баррикаду, направились дальше… Зачистка шоссе должна быть полной и стопроцентной.
– А Кожина-то припекло по-настоящему, – заметил Николай, – раз уж он пустил перед Караваном свое секретное оружие.
Да уж – да уж, секретнее некуда. Ворота «Мертвого рая» сегодня действительно распахнуты настежь. Денис смотрел…
Мимо догорающих развалин и останков «Москита», мимо баррикады, на которой никто больше не стонал и не шевелился, мимо трупов по обочинам и мимо глубоких воронок в разбитом асфальте медленно, неуклюже ковылял «рабочий материал». Зомби, отставший от основных сил мертвяцкого спецназа.
Жуть! Туловище – как решето: сквозь грудную клетку просвечивает пламя пылающей вертушки. Живые после такого не ходят. Живые после такого перестают быть живыми.
И нога перебита в голени. Потому, видать, и отстает. Что ж, будет резервом – тоже дело нужное.
И правая рука висит на сухожилиях. Автомат – в левой…
– Стоп! – Денис отпрянул от двери, сообразив, осознав, – жмуры ведь вооружены!
– Ты только заметил? – хмыкнул Николай.
– Но как же! А «Идеал»… А самоликвидатор… Их же специально подгоняют под руку живого человека.