Поллианна
Шрифт:
— Вы берете на воспитание Джимми Бина?! — ахнула она.
Мистер Пендлетон чуть выдвинул вперед подбородок:
— Да. Я думаю, что Поллианна все поймет. Вы скажете ей? Я думаю, она будет рада.
— Ну… конечно, — пробормотала мисс Полли.
— Спасибо. — Он поклонился и вышел.
Мисс Полли, безмолвная и изумленная, осталась стоять посередине комнаты, все еще глядя вслед только что вышедшему мужчине. Даже теперь она едва могла поверить тому, что услышала от него. Джон Пендлетон берет на воспитание Джимми Бина! Джон Пендлетон, богатый, независимый, необщительный,
С несколько растерянным выражением лица мисс Полли поднялась по лестнице в комнату Поллианны.
— Поллианна, мистер Пендлетон просил передать тебе его слова. Он только что был здесь и сказал, что берет на воспитание Джимми Бина, и надеется, что ты будешь рада узнать об этом.
Печальное лицо Поллианны сразу озарилось восторгом:
— Рада? Конечно же, я очень рада! О, тетя Полли, я так хотела найти дом для Джимми. А это такой замечательный дом! И за мистера Пендлетона я ужасно рада! Понимаешь, у него теперь будет присутствие ребенка.
— Что?
Поллианна смущенно покраснела. Она забыла, что никогда не говорила тетке о желании мистера Пендлетона удочерить ее, и, конечно, ей не хотелось признаться теперь, что когда-либо она хоть на минуту задумывалась о том, чтобы покинуть дорогую тетю Полли!
— Присутствие ребенка, — пробормотала она торопливо. — Мистер Пендлетон сказал мне однажды, что только женская рука и сердце или присутствие ребенка могут создать настоящий дом. А теперь оно у него есть… это присутствие.
— О, я понимаю, — ответила мисс Полли очень мягко; и она действительно понимала больше, чем могла предположить Поллианна. Она понимала, какое трудное решение пришлось принять самой Поллианне, когда Джон Пендлетон просил ее создать это «присутствие ребенка», которому предстояло превратить холодную громаду серого камня в настоящий дом. — Я понимаю, — повторила она, чувствуя, что глаза ей жгут неожиданные слезы.
Из опасения, что тетка может задать другие не очень приятные вопросы, Поллианна постаралась поскорее увести разговор от мистера Пендлетона и его дома.
— Доктор Чилтон говорит то же самое — что нужна женская рука и сердце или присутствие ребенка, чтобы был дом, — заметила она.
Мисс Полли, вздрогнув, отвернулась.
— Доктор Чилтон? Откуда ты знаешь?
— Он сам мне сказал. Это было, когда он объяснил, что живет просто в комнатах… не дома, потому что это не дом.
Мисс Полли не ответила. Взор ее блуждал за окном.
— И я спросила его, почему он не добился их… то есть женской руки и сердца, чтобы иметь дом.
— Поллианна! — Мисс Полли резко обернулась. Щеки ее неожиданно запылали.
— Да, я спросила. Он выглядел таким… таким печальным.
— И что он… ответил? — спросила мисс Полли так, словно боролась с какой-то внутренней силой, которая запрещала ей задавать этот вопрос.
— Он помолчал, а потом сказал очень тихо, что не всегда можно их получить, даже если попросить.
Последовало молчание. Глаза мисс Полли опять были устремлены в окно. Щеки ее все еще были
Поллианна вздохнула:
— Он хотел получить женскую руку и сердце когда-то, я знаю. И я была бы очень рада, если бы он смог их получить.
— Но, Поллианна, откуда ты это знаешь?
— Я знаю, потому что потом, в другой раз, он сказал кое-что еще. Он сказал это тоже очень тихо, но я услышала. Он сказал, что отдал бы весь мир, если бы мог получить взамен руку и сердце одной женщины… О, тетя Полли, что случилось? — Тетя Полли быстро поднялась и подошла к окну.
— Ничего, дорогая. Я просто хочу передвинуть эту подвеску, — сказала она. Все лицо ее теперь пылало жарким румянцем.
Глава 28. Игра и ее участники
Однажды днем, вскоре после второго визита Джона Пендлетона, пришла Милли Сноу, которая никогда прежде не появлялась в доме Харрингтонов. Когда мисс Полли спустилась в гостиную, где ожидала ее Милли, та поднялась со стула и смущенно покраснела.
— Я… я пришла спросить о вашей девочке, — запинаясь, вымолвила она.
— Вы очень добры. Она в том же положении. А как ваша мама? — спросила мисс Полли утомленно.
— Именно это я и хотела сказать вам… то есть попросить вас передать это Поллианне, — торопливо и несвязано заговорила девушка, не переводя дыхания. — Мы думаем, это так… ужасно… совершенно ужасно, что малышка никогда не сможет ходить, и это после всего, что она сделала для нас… для мамы. Научила ее играть в игру… ну и вообще. И когда мы услышали, что теперь она сама не может играть… Бедняжка! И право же, я не знаю, как она смогла бы в таком положении… Но когда мы вспомнили все, что она нам говорила, мы подумали, что если бы она только знала, сколько хорошего она сделала для нас, то, возможно, это помогло бы и ей самой… то есть в ее собственном случае… то есть в том, что касается игры. Она могла бы радоваться… хоть немножко. — Милли беспомощно остановилась и, казалось, ждала, чтобы заговорила мисс Полли.
Мисс Полли сидела, слушая вежливо, но с растерянно-вопросительным выражением в глазах. Она поняла не больше половины того, что было сказано, и теперь думала, что хотя всегда находила Милли Сноу чудаковатой, но не предполагала, что она просто сумасшедшая. Никак иначе нельзя было объяснить этот несвязный, нелогичный, бессмысленный поток слов. Когда пауза затянулась, она заполнила ее, спокойно заявив:
— Мне кажется, Милли, что я не совсем поняла вас. Что именно вы хотите передать через меня моей племяннице?
— А вот именно это: я хочу, чтобы вы сказали ей, — подхватила девушка лихорадочно, — чтобы вы постарались ей объяснить, что она сделала для нас. Конечно, она уже кое-что знает, потому что бывала у нас и видела, что мама изменилась, но я хотела бы, чтобы она знала, как сильно мама изменилась… ну и я тоже. Я тоже теперь другая. Я тоже пытаюсь играть… немного… в игру.
Мисс Полли нахмурилась. Она хотела спросить, что имеет в виду Милли, говоря об «игре», но не успела, так как девушка снова разразилась нервным потоком слов: