Полночь
Шрифт:
Ласточка натянуто кивнула, и они спрыгнули с забора на короткую зеленую травку. Протиснувшись сквозь живую изгородь, коты снова очутились возле Гремящей Тропы, стараясь держаться подальше от ее ровной черной поверхности. Время от времени по дороге пробегали чудовища, но Ежевика так волновался о пропавших товарищах, что почти не замечал ни их утробного рева, ни резких порывов горячего ветра.
Тем временем изгородь кончилась. В этом месте Гремящая Тропа снова поворачивала, чтобы чуть дальше соединиться с еще одной дорогой. Между двумя тропами лежал клин земли, поросший кустами
— Слава Звездному племени! — выдохнула Ласточка.
Ежевика направился к кустам. Там было намного безопаснее, кроме того, он очень надеялся, что друзья поджидают их в зарослях. Оставив Ласточку на страже, Ежевика полез в самую глубь, негромко окликая товарищей. Но никто ему не отозвался, и знакомых запахов тоже не было.
Когда он вернулся обратно, Ласточка чинно сидела на траве, обернув хвостом лапы. Перед ней лежала мышка.
— Пополам? — предложила она. — Я ее поймала, но что-то мне кусок в горло не лезет.
Посмотрев на еду, Ежевика сразу вспомнил о голоде. С утра он как следует подкрепился в амбаре у Горелого, но после этого они проделали та кой долгий путь…
— Ты уверена? Я и сам могу себе поймать.
— Нет-нет, угощайся, — и она лапкой подвинула к нему мышь.
— Спасибо. — Ежевика улегся возле нее и впился зубами в дичь, теплый мышиный вкус наполнил его пасть. — Постарайся не волноваться, — сказал он, когда Ласточка, склонив головку, нехотя откусила кусочек. — Я уверен, что рано или поздно мы их повстречаем.
Ласточка оторвалась от еды и взволнованно посмотрела на него.
— Я тоже надеюсь. Просто мне не по себе без Урагана. Понимаешь, мы всегда были очень близки, гораздо ближе, чем другие братья и сестры. Наверное, это оттого, что наш отец принадлежит другому племени.
Ежевика кивнул. Их с Рыжинкой тоже по-особенному сблизила необходимость бороться против кровавого наследства, которое досталось им от отца, Звездоцапа.
— Ну конечно, тебе ли не понять! — Ласточка наклонила кончики ушей, предлагая ему доесть остатки мыши.
— Да, — вздохнул Ежевика. — Но я не скучаю по своему отцу так, как ты скучаешь по Крутобоку. Я даже не могу чтить его память.
— Наверное, это очень тяжело, — Ласточка ласково прижалась щекой к его плечу. — Мы хотя бы на Советах видим Крутобока. А как мы гордились, когда он стал глашатаем!
— Он тоже гордится вами, — проурчал Ежевика, радуясь тому, что можно сменить тему.
Он проглотил последний кусочек мыши, и, пока Ласточка нехотя расправлялась с остатками, начал размышлять о том, что же делать дальше. Выглянув из куста, он увидел, что солнце в огненных лучах уже садится за горизонт, озаряя путь, который им предстоит пройти. Но они не могли сделать ни шагу, пока не найдут остальных.
— Их здесь нет, — прошептала Ласточка, и он почувствовал на ухе ее теплое дыхание.
— Значит, мне придется вернуться. Оставайся здесь на случай, если…
Негодующий визг заставил его замолчать. Из последнего сада в ряду
— Они там! — прохрипел он. — И они в беде!
Глава XV
Листвичка открыла глаза и увидела над головой листья папоротников, особенно четкие на фоне бледнеющего неба. Она тут же вспомнила, что сегодня ночь половины луны, когда все целители и их ученики отправляются в путешествие к Высоким Скалам, чтобы встретиться со звездными предками возле таинственного Лунного Камня. Дрожь возбуждения пробежала по ее телу; Листвичка ходила туда всего один раз, когда Звездное племя признало ее ученицей целительницы, но знала, что воспоминание об этом походе навсегда останется в ее памяти.
Она выскочила из своего уютного мохового гнездышка, потянулась, широко зевнула и поморгала глазами, прогоняя остатки сна. Пепелица шумно суетилась в своей пещерке; вскоре и целительница высунула голову наружу и как следует втянула носом воздух.
— Дождем не пахнет, — сообщила она. — Надеюсь, путешествие будет легким.
И, не теряя времени, она заковыляла к выходу из лагеря. По дороге Листвичка с сожалением покосилась на кучу свежей дичи; согласно закону, кот, желающий пообщаться со звездными предками, обязан делать это натощак.
Когда Сумрак, стоявший на страже перед входом в лагерь, склонил голову перед проходящей целительницей и ее ученицей, Листвичка даже смутилась от неожиданности. Она была всего лишь ученицей и еще не успела привыкнуть к уважению, которым воины окружают своих целителей.
Густые тени еще лежали в овраге и под деревьями, когда они с Пепелицей подошли к Четырем Деревьям, за которыми им предстояло ступить на территорию племени Ветра. Тихий шорох в траве выдавал возню дичи, но крошечные зверьки сейчас могли чувствовать себя в полной безопасности. Лишь изредка какая-нибудь птица издавала тревожный крик, заметив двух кошек, почти неотличимых от серых теней в серых сумерках.
— Потренируй глаза, — спустя какое-то время велела Листвичке Пепелица. — Если заметишь какие-нибудь целебные травы, мы сорвем их на обратном пути. Листвичка послушалась и стала внимательно смотреть по сторонам. Вскоре они добрались до ручья. Попив воды, целительницы пошли вдоль берега, пока не добрались до места, где торчащий из воды камень облегчал переход.
Листвичка внимательно погладывала на наставницу, опасаясь, как бы ее не подвела покалеченная лапа, но Пепелица с привычной легкостью справилась с переходом.
Когда они лезли на холм, спускающийся к священной поляне, Листвичка повела носом, вынюхивая остальных котов.
— Так, племя Теней! — пробормотала она. — Наверное, это Белогрудый.
— Он всегда меня ждет, — кивнула Пепелица. Листвичка знала, что когда-то давно, когда в племени Теней разразилась смертельная хворь, Пепелица спасла жизнь Белогрудому; выздоровев, тот решил посвятить себя врачеванию, и с тех пор их с Пепелицей связывает настоящая дружба, редкая даже по сравнению с обычными узами, объединяющими целителей.