Полнолуние
Шрифт:
– Ну, ты спросила. – Молли виновато пожала плечами.
– Ненавижу математику, – пробормотала Сьюзан. – Она такая нудная.
– Математика – это же пара пустяков, – донесся из соседней комнаты укоризненный возглас Майка. Дом был настолько маленьким, что разговор в одной комнате был прекрасно слышен за стенкой. – Нулевое качество означает, что умножение любого числа на ноль дает в итоге ноль.
– Спасибо, Майк, – отозвалась Эшли. Без особого энтузиазма Сьюзан записала слова брата.
– Барометр, – сказала Молли Сэму как
Обрадовавшись возможности хотя бы на мгновение оторваться от уроков, четверо Баллардов, находившиеся на кухне, дружно посмотрели на дверь. Порк Чоп с громким лаем выскочил из-под стола. Майк, с энциклопедией в руке, возник в дверях гостиной.
– Я открою, – хором воскликнули Сэм и Сьюзан.
Сьюзан, которой повезло оказаться ближе к выходу, опередила Сэма на долю секунды и распахнула дверь, едва не прищемив Порк Чопу лапу. Пес вовремя увернулся. От его заливистого лая можно было оглохнуть.
На крыльце стоял Уилл. Молли тотчас узнала его, хотя на улице и было темно. Она вдруг ощутила разлившееся в груди тепло. На ее губах непроизвольно обозначилась приветливая улыбка – но лишь на мгновение, пока Молли не спугнула ее.
– Привет, – сказал Уилл Сьюзан, которая без колебаний открыла так и не починенную сетчатую дверь, чтобы впустить его. Дверь тут же перекосило, но он успел подхватить ее, приняв всю тяжесть на себя. Войдя в дом, он закрыл дверь, кивнул Эшли и Майку, улыбнулся Сэму, поблагодарил угомонившегося Порк Чопа, шепнув «Хорошая собачка», и устремил взгляд на Молли.
– Я принес ужин, – произнес он с обезоруживающей улыбкой и продемонстрировал корзинку с жареными цыплятами. Под мышкой у него был зажат пол-литровый пакет молока. Тепло все больше завладевало Молли. Она была рада видеть его, и не имело смысла отрицать это. Цыплята и молоко здесь ни при чем.
– Он что, в самом деле считает, что путь к твоему сердцу лежит через наши желудки? – проворчал Майк и скрылся в гостиной.
Молли сурово посмотрела вслед брату, который не успел заметить ее недовольство, поскольку уже исчез.
– Спасибо, – сказала она Уиллу, не отходя от плиты и намеренно придавая своему голосу ту же сдержанность, что и облику, – но, как видите, я уже тут кое-что стряпаю. Я умею готовить, между прочим.
Сэм шумно выразил свое несогласие. Сьюзан больно ткнула его в бок локтем, он взвыл и дал ей сдачи.
– За уроки! – строго приказала Молли, вовремя останавливая потасовку, пока та не переросла в крупномасштабные боевые действия. – Сьюзан, если до ужина ты не закончишь свою математику, телевизор смотреть не будешь. Сэм, давай займемся орфографией.
– Наверняка он силен в математике, – с надеждой в голосе произнесла Сьюзан.
Ее огромные карие глаза были прикованы к Уиллу. В джинсах и джинсовой рубашке, с пушистым хвостиком кудрявых
– Я неплохо разбираюсь, – с подкупающей скромностью ответил он, проходя в кухню и протягивая корзинку с цыплятами и пакет молока Молли, которая наконец сдвинулась с места, чтобы взять их.
– Очень мило с вашей стороны, – неохотно вымолвила она, имея в виду принесенную еду. И с еще большей неохотой добавила: – У нас на ужин гамбургеры с подливкой. Вы можете присоединиться к нам.
– Гамбургеры с подливкой – это мое любимое блюдо. – Он поймал ее взгляд и улыбнулся.
Молли совершенно утратила бдительность, попав под обаяние его улыбки, забыв о своих прежних страхах, его мотивах, об обстоятельствах их знакомства. Не успев одернуть себя, она улыбнулась в ответ. У нее не было сомнений в том, что Уилл ни разу в жизни не ел гамбургеров с подливкой. Но он, казалось, чувствовал себя как дома в ее убогой кухоньке – этот незнакомец, северянин, агент ФБР или кто там еще.
– Вы умеете умножать дробные числа? – спросила Сьюзан, потянув Уилла за рукав куртки.
– Думаю, что да, – нашелся Уилл. – Если только вспомню, как это делается.
– Я все время путаюсь. Дроби – это такая скука, – пожаловалась Сьюзан, увлекая его к столу.
Твердая уверенность сестренки в том, что Уилл готов помочь ей с уроками, одновременно развеселила и встревожила Молли. Сьюзан была слишком доверчивым ребенком, а Уилл был человеком временным в их жизни. Молли не хотелось, чтобы Сьюзан – да и не только она – привыкала к его присутствию. Ведь через пару недель он уедет навсегда.
– Вам необязательно это делать, – сказала она Уиллу, в то время как Сьюзан уже отодвинула скамейку, чтобы ему было удобнее садиться. Эшли освободила свое место за столом, сочувственно улыбнувшись новоиспеченному наставнику, и, подойдя к Молли, взяла у нее из рук цыплят и молоко и поставила все это на прилавок. Смутившись от того, что у нее недостало смекалки сделать это самой, Молли поспешно вернулась к плите.
– Нет проблем, – прозвучал у нее за спиной голос Уилла. – На самом деле я люблю умножать дроби.
В ответ на это бахвальство Молли смерила его взглядом, исполненным молчаливого скепсиса. Уилл усмехнулся.
– Во всяком случае, это у меня получается лучше, чем многое другое. Сейчас, Сьюзан, дай мне только подготовиться, и я помогу тебе расправиться с этими дробями.
Уилл скинул куртку, а Сьюзан захихикала, в то время как Молли, нарочито сосредоточившись на печенье, искоса наблюдала за ним. Положив куртку на скамью, Уилл ослабил узел галстука, потом вообще снял его. Галстук присоединился к куртке на скамейке. Расстегнув ворот рубашки и деловито засучив рукава, Уилл изобразил подготовку к серьезной работе, чем позабавил Сьюзан.