Полнолуние

Хейер Джорджетт

– Да, – кивнула Анабелла Абингдон. – Том оцарапал мне руку ножом, и мы смешали нашу кровь. Помню, он еще назвал меня трусихой, потому что я испугалась и закричала!

– Он поступил тогда бессердечно, – серьезно сказал его светлость. – Могу я поинтересоваться: вы очень сильно его лю­бите?

Мисс Абингдон ответила не сразу.

– Я всегда питала к Тому очень теплые чувства, – начала она неторопливо. – Наверное, я бы и не вышла за него замуж, несмотря на нашу детскую клятву, если бы не оказалась в та­ком отчаянном положении. Но что еще я могла предпринять, когда мой папа так жестоко поступил со мной, и ситуация сло­жилась

безвыходная! Я очень надеялась, что папа на сезон снимет в Лондоне дом, чтобы я могла выйти в свет. Видите ли, мне уже почти двадцать лет, а я еще ни разу не бывала дальше Шропшайра, за исключением разве что поездки в Бат, которая мне страшно не понравилась. А он вместо дебюта хочет выдать меня замуж за ужасного старика, которого я ни разу не видела!

– Да, Том рассказал мне о ваших трудностях, – кивнул его светлость. – Но… простите меня… неужели ваш отец на самом деле может так поступить?

– Вы не знаете моего папу, – горько ответила мисс Абинг­дон. – Он придумывает самые фантастические планы и хочет, чтобы все под них подстраивались… Он велел мне вести себя вежливо с его отвратительным приятелем и пригрозил собрать мои вещи и отправить в Бат к тете Шарлотте, если я буду гру­бить! Сэр, ну что я могу сделать? Тетя Мэри… другая папина сестра, она живет с нами после смерти моей мамы… тоже ни­чего не сделает, она только скажет, что я знаю, какой папа… и я действительно прекрасно знаю, какой он! И я уверена, что его не будут терзать угрызения совести, когда он отправит ме­ня в домик тети Шарлотты на Королевской площади… если бы вы знали, какой там спертый воздух… собачка тети будет по­стоянно лаять на меня, а сама тетя почти не выходит из дома и будет изводить меня своим триктраком. Можете себе предста­вить, с утра до вечера только карты! – с отвращением повто­рила она.

– Да, это, конечно, ужасно, – согласился его светлость, – но не стоит думать о плохом… И все же я сомневаюсь, что вы приняли правильное решение, надумав поехать в Гретну-Грин.

– Вы так считаете? – поинтересовалась мисс Абингдон, и в ее голосе послышались неуверенные нотки.

– Эти скороспелые браки на границе совсем не подходят воспитанным людям, – как бы извиняясь, сказал лорд Стейв­ли. – Но если вы не влюблены безумно в Тома, то не сможете счастливо жить с ним.

– Вы правы, – вынуждена была согласиться мисс Абинг­дон, – но будет намного хуже, если мне придется остаться в старых девах.

– Только не считайте меня, умоляю вас, дерзким, – со смехом сказал его светлость, – но, по-моему, такая судьба вам не грозит.

– Еще как грозит, – уверенно проговорила Анабелла. – Меня продержали взаперти почти до двадцати лет, а папа даже не собирается везти меня в Лондон. Сейчас он вбил себе в голо­ву, что его отвратительный друг будет для меня завидной пар­тией. Они долго совещались с леди Тенбюри, и я полагаю…

– Так вот, значит, в чем дело! – прервал девушку его светлость. – Как же я сразу не догадался! Эта вспышка сильно удивила Анабеллу.

– Вы знакомы с леди Тенбюри, сэр? – спросила она.

– Леди Тенбюри моя старшая сестра, – объяснил Стейвли.

– Ваша… к-кто? – мисс Абингдон открыла от изумления рот и вздрогнула.

– Не бойтесь! – взмолился он. – Мне очень не хочется признаваться вам, но я и есть тот самый «отвратительный» друг вашего папы. Однако, я вас уверяю, мисс Абингдон, что планы вашего отца и моей сестры,

которая вечно везде сует свой нос, оказались для меня полнейшей неожиданностью.

Анабелла Абингдон судорожно проглотила подступивший к горлу ком.

– Вы хотите сказать, сэр, что вы и есть лорд Стейвли?

– Да, – вынужден был признать его светлость. После ко­роткой паузы он добавил: – Но хотя я и могу показаться кому-то скучным человеком, я не такой уж и старый!

– Могли бы мне и раньше представиться, – обиженно уп­рекнула его мисс Абингдон.

– Вероятно, мог, но мне никак не удавалось прогнать на­дежду, что я все же не тот старый отвратительный человек, ко­торого вы с Томом описали такими страшными словами.

Девушка потупила взор и сказала задыхающимся голосом:

– Я бы никогда… О, как вы могли позволить мне говорить о вас такие вещи?

– Ничего страшного, – заверил ее Стейвли, взял за руку и успокаивающе пожал. – Только умоляю, не убегайте в Гретну-Грин только для того, чтобы избежать моих ухаживаний!

– Нет, конечно, нет, но…– Анабелла, не поднимая голо­вы, посмотрела на него из-под бровей. Он скорее догадался, чем увидел, что они нахмурены. – Но как вы можете быть дру­гом моего папы? – удивленно спросила она.

– По правде говоря, я и не знал, что имею право называть­ся его другом, – пожал плечами Стейвли. – Последние двад­цать лет он действительно поддерживал тесные отношения с моей семьей, и я точно знаю, что он старый друг моей сестры и ее мужа.

Однако мисс Абингдон не удовлетворили эти объяснения.

– Тогда зачем вы приехали в Мельбюри-плейс?

– Если хотите знать правду, – ответил лорд Стейвли, – то я, как вежливый человек, в конце концов просто не смог отвер­гать неоднократные приглашения вашего родителя, чтобы при этом не прослыть грубым!

Это объяснение, похоже, устроило мисс Абингдон, посколь­ку она кивнула и сказала:

– И вы не приехали к… Я хочу сказать, вы не знали…

– До сегодняшнего вечера, – заверил девушку его свет­лость, – я даже не догадывался о вашем существовании! На­верное, моя сестра, хотя так же, как ваш отец, и любит совать нос в чужие дела, все же обладает большим тактом.

– Но как они могли так ужасно поступить! – возмущенно воскликнула Анабелла Абингдон. – Отец дал мне понять, что все давно обговорено и что мне не остается ничего иного, как поощрять ваши ухаживания! Естественно, я решила, что луч­ше выйти замуж за Тома, чем за вас! – Внезапно она непро­извольно рассмеялась. – Мне кажется, ситуацию глупее этой трудно даже представить! А я-то думала, что вам как минимум лет пятьдесят и что вы – толстяк.

– Мне тридцать пять и не думаю, чтобы меня можно было назвать толстяком, – робко возразил его светлость. Анабелла виновато улыбнулась.

– Сейчас я и сама это вижу. Боюсь, я показалась вам самой настоящей дурой!.. Но если бы вы знали, как упрям мой папа!

Как-то целый месяц он твердил мне, чтобы я вышла замуж за сэра Джаспера Селькирка… а тот вдовец и к тому же страдает от подагры. Так что никогда не знаешь, какую очередную блажь мой родитель втемяшит себе в голову…– Она на мину­ту задумалась, повернулась к его светлости и спросила: – Но где вы могли познакомиться с Томом и почему так сильно опоз­дали? Мы ждали вас к ужину, и папа страшно разозлился! Тетя заставила его оттягивать ужин до тех пор, пока цыплята не пе­режарились.