Половинки нас
Шрифт:
– Доброе утро.
– Так, хватит с шофёром заигрывать, дуй сюда. Поменяешься с комнатой отдыха,– распорядилась Сергевна.
Мирону показалось, что он ослышался, но, нет. Со слухом было всё в порядке. Та самая Казанцева скуксилась и, поблагодарив кого-то, медленно пошла по салону.
Послышалось ещё какое-то шуршание, а потом командирша прогремела:
– Иди на переднее, ты у нас, кажется, ничего не боишься…
Как только все расселись, Мирон оглянулся на салон и проговорил в микрофон:
– Доброе утро, меня зовут Михаил. Немного
– Гони уже, родимый,– прогрохотал голос Сергевны.
– Чувствую себя, как в заграничном туре,– хихикнул кто-то сзади.
– Аха, розовые сиденья – просто вау!
– Что ж, тогда прокачу с ветерком,– Мирон улыбнулся, поправил солнечные очки и медленно вывел автобус на центральную дорогу.– Не против чилаута?
– Чила… чего?..– переспросила Сергевна.
В салоне засмеялось несколько человек.
– Лёгкого музона, Галина Сергеевна,– разъяснил какой-то молодой мужчина.
– Только не громко!
Мирон включил радио в своём телефоне, вывел по блютузу, и в салоне заиграла приятная умиротворяющая мелодия. Он поёрзал в непривычном кресле и постарался сосредоточиться на дороге, а не на мыслях, о том, что пошло не так с этой сделкой по слиянию.
Управлять махиной было непривычно. Габариты не те, да и руки всё время искали нужные кнопки и рычаги. Пока выезжали из города, Мирон был осторожен и медлил на поворотах, а когда дорога стала свободной и светофоры попадаться реже, почувствовал себя легче и даже откинулся на спинку кресла.
Глава 6
– Новый автобус?– услышал Мирон с переднего сиденья справа.
Это была та женщина с надписью на майке «Удиви меня!». Она поменялась со Златозубкой и теперь вольготно сидела на двух сиденьях, сняв кеды и вытянув к проходу ноги в белых мини-носочках.
– Так заметно?– нехотя ответил Мирон.
– Немного,– улыбнулась она.
– Да, новый. Ещё не привык.
Обманывать не хотелось, но и говорить, что он впервые ведёт автобус, было бы опрометчиво. Тут он вспомнил странное прозвище, которым Сергевна называла эту женщину, и спросил:
– Что за комната отдыха?
– А-а, это меня так иногда называют,– весело улыбнулась она.– Я работаю в комнате отдыха.
Мирон помял губы и повёл плечами.
– Кем же?
– Лаборантом,– охотно ответила она.
Кто-то за экраном сиденья то ли всхрапнул, то ли усмехнулся.
– И что делают в вашей комнате отдыха?– всё ещё недоумевал Мирон.
– Отдыхают, что же ещё?– тихо рассмеялась она, и от её смеха у него вверх по позвоночнику побежали мурашки.
Со странным любопытством он оглянулся на женщину, пока пропускал автомобиль на повороте, но та, удобно устроившись спиной к окну, склонила голову на спинку сиденья и, похоже, задремала.
Мирон недовольно глянул на пустую бутылку воды и хмуро покачал себе головой в зеркало заднего вида. «Впервые
Вскоре, когда автобус свернул с трассы на менее оживлённую дорогу и въехал в какое-то поселение, из мелодичной тишины чилаута Мирона вынул голос главнокомандующей.
– Шофёр, стоп машина!
Мирон взглянул на навигатор, затем на путевой лист и терпеливо вздохнул. Разумеется: пропустил нужную точку. Он остановил автобус у обочины и открыл дверь.
– Чуть не проехал… Ты за маршрутом следишь?– проворчала Сергевна и, тяжело пыхтя, спустилась по ступеням.
За ней спустились ещё двое мужчин.
– Нам тут надо затариться… Жди!– крикнула она и повела коллег к завалившимся воротам дома с покосившейся крышей.
«И что мы тут забыли?»– Мирон равнодушно покосился из-под козырька на стекле на белёные стены дома. Но взгляд привлекло движение на первых креслах.
– Тут дядя Федя гонит шикарный самогон. Говорят, получше всяких коньяков и виски будет,– с улыбкой прошептала женщина, поднялась и тоже вышла.
Мирон всё это время невольно следил за её ножками: как она спустила их, как надевала кеды, как мягко ступала по резиновому покрытию ступеней. А когда поднял взгляд выше, то смутился: даже сквозь тёмно-коричневые стёкла очков заметил, что она смотрела точно на него.
Женщина чуть наклонилась к двери и тихо проговорила:
– Лучше вам открыть багажное отделение, а то пить начнут прямо в салоне.
Мирон представил, какой пойдёт запах, если спиртное прольют на сиденья или пол, а если стошнит кого-то, совсем худо будет. Несмотря на то, что придётся оплатить химчистку салона, брат ещё долго будет ворчать.
Он поднялся с сиденья, с непривычки всем корпусом двинулся вперёд, но наткнувшись бедром на край своей кабинки, едва успел выставить ногу вперёд, чтобы не упасть лицом прямо на ступени.
– Осторожно!– испуганно потянулась к нему женщина, но заметив, что тот удержал равновесие, выдохнула и отступила.
Мирон сконфуженно выпрямился, мельком окинул салон – почти все на крайних креслах спали, и одёрнул рубашку. Сделав шаг навстречу женщине, снова чуть не запнулся, потому что та выбросила вперёд руку и склонилась ему под ноги. Он заметил, как она подняла со ступеньки карточку, и сдвинул очки на макушку.
– Михаил Евгеньевич Заварский – красиво звучит,– мягко прочитала она и протянула ему карточку.
Мирон узнал в ней права брата и невольно ощупал нагрудный карман рубашки.
– Можно просто Михаил. Спасибо!– признательно улыбнулся он, взял права и на этот раз застегнул кармашек на пуговицу.
– Вера,– смущённо улыбнулась женщина и отступила.
Мирон и сам несколько смутился, потому что всё ещё ощущал последствия от выпитого ночью, а у женщин обычно нюх на такое. Явно и Вера почувствовала от него амбре. Но мельком взглянув на неё, не заметил и намёка на то, что она осуждает его или посмеивается.