Полтергейст

д'Артаньян Мамзель

Тянет его к технике - так нет, чтобы в школьный кружок записаться чинно-благородно, да мастерить модельки из конструктора, нет, ему непременно надо машину угнать, да до рассвета на ней прокататься черт знает по каким колдобинам и буеракам. Водить он учился! Да хоть бы угнал что-нибудь стоящее, а не "Запор"

ушастый оранжевый! И если уж взял только покататься - так возвращал бы его ночью, а не середь бела дня! Вся милиция над горе-угонщиком три дня со смеху угорала - а на учет Слоненка все же поставили. А он потом еще раз пять угонял - то трактор полуразваленный, то уазик проржавевший... Как машину без надзора увидит, так его будто на цемент с ПВА

к рулю приклеивает! Сделает глупость, да еще и расскажет всем и каждому, что это он - нет, чтобы молчать в тряпочку! Конечно - мальчишка, и хочется ему в мальчишечьей компании быть не хуже других, а вперед заглянуть, что из дурацкой шалости выйдет - еще не умеет. Кто посильнее, да побольше, бьют Слоненка - ни за что, просто за то, что ростом не вышел, естественный отбор осуществляют, инстинкт у них! Так Слоненок, дуралей, вместо того, чтобы бежать, в драку лезет. Ясное дело, измолотят Слоненка, как футбольный мяч, да он же еще и виноват окажется.

Восемь классов кое-как оттарабанил, так нет, чтобы на месте пристроиться, не до жиру - уж куда возьмут - поехал в Город, в ПТУ: он, видите ли, в шоферы идти надумал! В камазовские! В дальнобойщики! у какой из тебя дальнобойщик, когда ноги до педалей не достают!

а шофера его, естественно, не взяли; пошел на автослесаря.

Казалось бы, и прекрасно, специальность хорошая, работа всегда найдется, учись поусердней, да живи потише, да знай меру во всем, а особенно в горячительном, - и будет у тебя всё, как у людей. И главное, гордость в карман затолкай поглубже - не к лицу она, гордость, недомеркам да приблудышам.

Так нет ведь! Поцапался Слоненок в мастерской с каким-то верзилой - пёс его знает, из-за чего. Слово за слово, тот возьми да и ляпни что-то про Слонёнков несчастный рост. Ему - смех, а Слоненку - нож острый. Рассвирепел Слоненок, схватил первое, что под руку попалось, да и врезал со всего маху, куда пришлось.

А попалась Слоненку отвертка. Большая. Острая. И угодила отвертка верзиле в печень. И - со святыми упокой! у сказал он тебе... Так ведь слова-то к делу не подошьешь, а труп - вот он, в наличии. Труп - в морг, Слоненка - в казенный дом.

Отбухал Слоненок за глупость свою пятнадцать годиков. Вышел.

Мать уже в живых не застал. Приехал в Городок. Кое-как устроился грузчиком. Приютили его в общаге - из милости.

Казалось бы, пора бы Слоненку и утихомириться и зажить, как надо, в соответствии, так сказать, со своим социальным происхождением и имущественным положением....

**********

Постоял Слоненок на крыльце, поморгал: солнце глаза слепит.

Встряхнулся, пошел к фургончику... ну вот, не было печали, здрасьте-пожалуйста! Как разгружать прикажете, когда кузов на ключ заперт? Подергал Слоненок дверцу, помянул вполголоса добрым словом маманю Сан Санычеву, а заодно, до кучи - и машину, и груз, и городок, и жизнь окаянную - так ее и растак!

Отвел душу маленький человек, и - нечего делать, потащился к Сан Санычу за ключом.

А из-за двери кабинета - веселые голоса на весь коридор. Розка анекдот свежий травит. Про Слоненка.

– Представляете, Марь Михална? Я захожу - а он там... ох, не могу!

– Что, так прямо и дрых? у, Слоненок! И прямо вот так, на унитазе верхом?

– Ага, Марь Михална! а белом коне, как маршал Жуков!

– Вылитый маршал! Хоть сейчас на парад!
– смеется Володька.

– И ведь еще с таким невинным видом, представляете! Я, говорит, и не думал спать! И не пил я, говорит, вовсе!

– ю-ню!
–

гудит в усы Сан Саныч, - я, мол, не я, и кобыла не моя!

Эт он в честь какого такого праздника нажрался-то у вас?

– Да у таких как бутылка в руки попала - так сразу и праздник:

Международный день алконавтики!

– Точно, он самый, ин-Петровна! Да после этого Роза еще и полюби его! Щас, полюблю! В четверг, опосля дождичка, на ту осень, годов через восемь...

Постоял Слоненок перед дверью, сжал кулаки, матюгнулся шепотом, а потом махнул рукой, да и ушел обратно во двор.

Огляделся, не смотрит ли на него кто - и погладил машину тихонько. Крыло синее, теплое... а окно-то у кабины открыто! И ключ зажигания на месте! Эх ты, Сан Саныч! Шофер называется, тоже мне. Берите машину, люди добрые, катайтесь, сколько влезет!

Еще раз огляделся Слоненок, влез на подножку, просунулся в окно, тянется за ключами... Есть! Эх, вот бы сейчас... Вспыхнула шальная мысль, как язычок пламени у зажигалки... но нет, тут же вспомнились бедняге и воронок, и барак, и длинный ряд серых, как тоска, ватников, и он, Слоненок, в самом конце этого ряда... ет, за минуту удовольствия отдать всё... и даже... А если всё-таки?...

о нет, поздно, потухла искорка. Открыл Слоненок кузов, ключи на автомате в карман сунул и потащил в магазин пару коробок, судя по всему, с вермишелью....

*******

...Не везет сегодня Слоненку, просто катастрофически. Сперва - заснул, сам не зная, как, да еще в таком месте, о котором в приличной компании за столом не упоминают, - и попробуй, докажи, что не нализался ты, а устал накануне, как собака, потому как опять до часу ночи возился с комендантшиным прабабкиным "Зингером" и не выспался ни черта! Да при том же еще и жара проклятая... Потом Сан Санычу уезжать - а он ключи найти не может, перепугался до мокрых штанов; Слоненок вспомнил, что в карман их сунул, отдал ему - так вместо "спасибо" огреб таких матюгов, каких и на зоне слыхал раза три за все свои полтора червонца. Да еще и Володька поддал жару: опять, мол, Слоненок, за старое взялся, баланды давно не пробовал, по нарам соскучился!

А Розка смеялась...

********

....Дело к вечеру. Жара спадает. Гудок заводской провыл - первая смена кончилась. Сейчас в магазине самая горячка: люди с работы пошли. За решеткой, в отделе ины Петровны - толпа страждущих мужиков с талонами наизготовку, запасаются горячительным. Во втором отделе рыжая Ольга тупым свинорезом колбасу чекрыжит.

В третьем - Татьяна Борисовна черпаком орудует, молоко да сметану разливает - сметана жидкая, как кефир. У Розкиного прилавка очередь небольшая выстроилась, - в основном, женщины средних лет. Отвешивает Розка кому крупу, кому - сахар, а кому - макаронные изделия, - спокойно, не торопясь: ничего, постоятподождут, не графини. Сан Саныч, естественно, давно уехал, Марья Михайловна у себя в кабинетике сидит, у нее первый кайф - это, как говорят, блаженное ничегонеделание.

Володька под предлогом охраны общественного порядка и всенародной собственности в подсобке засел, да еще и двух дружков-ментов к себе затащил - рядового Серегу, да сержанта Димку, - а что, тихо, прохладно, мухи не кусают, пиво холодное, неразбавленное, не то что в ларьке на вокзальной площади, начальство заявится - и ему нальем. И все довольны. Кроме Розки:

она-то рассчитывала второй бидон с пивом, да третьего леща вяленого приберечь на завтра - а вот облом-с! Шипит про себя Розка - а виду не подает: Володька - человек нужный.