Полукровка

Думаю, в книгах мы ищем то, что не находим в реальной жизни, по тому, какие книжки читает разумное существо, можно понять, какая у него душа и какие у него стремления.

 Я всегда любила читать древние сказки своего народа, слишком яркое воображение рисовало те или иные картины, наверное, поэтому я пошла учиться в Художественную Академию Истории и Магии (ХАИМ). Сами понимаете, художник с маленьким магическим резервом

не сможет найти хорошую и, что немаловажно, высокооплачиваемую работу, но мне повезло. В нашей семье было много детей, и попадались среди них даже мальчики, но они были слишком малы, а технику любила только я. Мама никогда не была против моего увлечения и отец, радуясь, что хоть кто-то из его отпрысков имеет 'настоящие мужские интересы', затащил меня в наш технический ангар и больше уже не выпускал. Так мы с ним там и копались в его стареньком восьмиместном унмусе[1].

К чему я все это вам рассказываю? Мое образование, фантазия и хобби определили, в общем, мою дальнейшую жизнь и профессию.

Одним совершенно обычным утром я брела с очередного неудавшегося собеседования на место учителя создания художественных иллюзий в начальных классах и напоролась на своего троюродного кузена. У того оказалась довольно-таки серьезная проблема: из его ун-мастерской неожиданно ушел художник и вследствие этого горел срочный заказ. Поговорив пять минут, мы поняли, как удачно встретили друг друга. Зайдя в ближайшую кофейню и выпив пару чашек кофе, договорились о будущем сотрудничестве. Через час я мчалась домой на всех парах, залетев в дом и, чуть не снеся со своего пути папу, с заносами на поворотах влетела в комнату. Еще через полчаса, уже переодетая в свою рабочую робу, я мчалась в сторону мастерской; предварительно, вылетая из дома, пообещала папе, что все расскажу после возвращения домой. Ди, а именно так звали моего кузена, уже ждал меня у ворот мастерской и, проводив меня к унмусу, показал фронт работ.

Проблема кузена состояла в том, что вчера вечером к нему в мастерскую пригнали новенький пятицилиндровый двухместный спортивный унмус какого-то богатенького морэ[2] для художественной покраски. Особенных пожеланий не было, и сумма была обещана хорошая, требовалась только качественная и хорошая, а главное, быстрая работа. Но, как я уже говорила, художник, работавший у него, уволился, устроив скандал, что не может работать по незаданной теме, разругался с ним и ушел. Кузену было жаль лишаться такого заказа, ведь если он будет выполнен, это обозначает переход на более высокий уровень и соответственно большИе деньги, вот и шел он, понурив голову, пока не встретил меня. При встрече и вопросах 'как-дела-а-как-у-тебя' мы с ним выяснили, что можем очень сильно помочь друг другу: я займусь любимым делом, а он выполнит заказ.

 И вот я стою возле шикарного двухдверного унмуса цвета грозового неба. Ди дал мне карт-бланш и укатил домой, а я осталась творить. С неким благоговением я открыла дверцу этой чудной машинки и забралась на место водителя. Все, что я знала о владельце чудо-машины - баснословно богат, потому как купить такое чудо техники может только ну о-о-о-очень богатый индивид. Обивка салона из натуральной кожи тимтилуса, остальная отделка и технические составляющие тянули не на одну сотню кредитов. Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Через пару минут, войдя в медитативное состояние, начала делать наброски на бумаге.

Сила и мощь ауры владельца рисовали в моем воображении хаврийского воина, несущегося по небу на своей узкой остроносой унне со скоростью ветра, одна рука уверенно лежит на пульте управления, вторая, чуть согнутая в локте и отведённая в сторону и назад, сжала до побеления пальцев древнее копье Единого Вышнего (ЕВ), длинные волосы цвета яксиевой смолы заплетены в сложную боевую косу, чуть миндалевидные

глаза с розовым белком зеленой радужкой и острым змеиным зрачком чуть сужены, прямой нос и звериный оскал – вся его поза выражала напряжение зверя перед нападением на жертву. Одет он был в боевую форму тех времен: длинные тусуевые брюки , плотно облегающие ноги, но не мешающие движениям, и туника без рукавов из волокон синего дерева, а вокруг только вихри ветра и небо.

Меня настолько вдохновила представшая перед глазами картинка, что я просто не могла остановиться и, как только вышла из транса, принялась за работу. Я не просто художник, у меня есть Дар. Это особенность моего народа, как таковой магии в нашей крови нет, наша вера не позволяет применять магию в том виде, как ее используют другие народы, потому что мы считаем, что это привилегия Единого Вышнего, творца этого мира, но об этом потом. Так вот, у нас есть Его Дар, у каждого свой, он помогает нам создавать незабываемые вещи, каждый раз индивидуальные. Ни одно творение не повторяется, потому что мы как бы видим суть заказчика и создаем под нее само творение.

Мою картину, которую я рисовала в данный момент на этом новеньком унмусе, нельзя назвать магической иллюзией, нет, она просто как будто вживалась в поверхность механизма, задавала ему свой характер. Картина будет очень притягательна для хозяина, потому что он в ней будет видеть суть самого себя, это будет не просто механизм, это будет лучший друг, дом и крепость в одном лице, и он, хозяин, садясь в него, будет чувствовать все это. Я так увлеклась, что не замечала времени и поняла, что уже далеко за полночь, только, когда зазвонил мой коммуникатор. Звонившего папу я уверила, что со мной все хорошо, пообещав бежать домой сразу же, как только закончу.

Провозилась я до глубокой ночи, но своей работой осталась довольна и, решив выпить чаю, как-то совершенно незаметно уснула за столом. Снился мне почему-то все тот же хаврийский воин, который грозил мне пальцем и говорил, что, мол, совсем ты, Тата, совесть потеряла, и пороть тебя некому, что ж ты меня всего такого-растакого изобразила на передвижном транспорте не пойми кого… В общем, когда я проснулась от постороннего шума, то была очень рада такому обстоятельству.

Проснувшись, сто раз прокляла свою не в меру увлекающуюся натуру: это ж надо было сделать все за одну ночь, вместо того, чтобы чинно и степенно распределить работу поэтапно на два дня и, не напрягаясь, все сделать. Ведь заказ заберут не раньше, чем через три дня. Пару раз потянувшись и решив, что Ди что-нибудь придумает, я начала подниматься из кресла и вдруг опять услышала шум. Вспомнив, что я, хрупкая девушка, все-таки здесь одна, и мне себя любимую беречь надо, тихо пробралась к шкафу с инструментами и, выбрав монтировку потяжелее для солидности аргумента в моих руках, начала пробираться ко входу.

Хорошо еще, что дверь и ворота в ангар были закрыты и имели внушительный вид, так что здесь вполне можно было бы пережить осаду маленькой армии с гранатометами. К сожалению, танкового залпа они не выдержат. Что-то меня не туда занесло…

Так вот, пришла, постояла, почесала затылок. Как оказалось, я жестоко ошиблась: ни в воротах, ни в дверях не наблюдалось смотрового окошка или на крайний случай 'глазка'. Решила пока не выдавать своего присутствия, послушать и понять, кому не спится в столь ранний час.

– Ты осознаешь, что ты натворил? – Вопль раздался неожиданно и так громко, что я подпрыгнула и чуть не уронила монтировку себе на ногу. Поудобнее перехватив «оружие», прислушалась к разговаривающим, вернее, к вопящим, а еще вернее, к одному вопящему индивиду.

– Ты отправил унмус непонятно кому, и неизвестно еще, что с ним сделают! Слава Вышнему, что в этой отсталой мастерской наверняка еще и не приступили к покраске, так что я смогу спокойно забрать унмус и перегнать в ангар 'Ситина', там-то из него сделают настоящее чудо