Полуночный Дождь
Шрифт:
Бип.
Бип.
Бип.
БЛ*ТЬ!
Парень повернулся к рождественской елке, прямо ко мне. Девушка поправила свое платье, и они вышли из лифта. Дерьмо! Серьезно? Она забыла отключить звук на своем телефоне? Я собирался убить ее.
— Мне жаль, мистер Келли. Мы собирались лишь напугать вас, мы не хотели шпионить, — сказала
— Вам следовало объявить о своем присутствии, покашлять или еще что-то. Что бы сказал твой отец об этом, Дженни?
— Он был бы очень расстроен, сэр. Мне очень жаль. Сними голову, Блейк, — потребовала она. Я не хотел.
Я ничего из этого не хотел.
— Нам действительно очень жаль, сэр. Мы должны были сообщить вам о нашем присутствии.
— Я пойду в номер, — уходя прочь, ответила смущенная девушка.
— Я не в восторге от этого. Вы доставили моей жене ненужное неудобство.
— Ну, технически, вы не должны были...
— Да, вы правы, сэр. Мы полностью понимаем. Нам ужасно жаль, — рассыпался я в извинениях, перебивая Дженни до того, как она смогла распустить свой длинный язык.
— Убирайтесь отсюда к чертовой матери, — сказал он, указывая на лифт.
Мы с Дженни быстро скользнули в лифт. Мы спустились вниз, а затем сразу же поехали обратно.
— О, Боже, ты это записала?
— Мне пришлось. Я ведь не могла просто вытащить камеру из-за елки, да? Он, вероятно, разбил бы тебе ее об голову.
Я громко фыркнул,
— Именно ты записала это, именно ты втянула меня в это, и именно из-за тебя мы всегда попадаем в неприятности. Можешь забыть про Новый год со мной. Мой отец выгонит тебя из своей школы, а моя мама скажет мне держаться от тебя подальше.
— Нет, они этого не сделают. Они меня любят. Я — сама невинность.
— Потому что я беру всю вину на себя! — воскликнул я.
— Хорошо, на этот раз я приму удар на себя.
— Ладно, дерзай, — я прислонился к задней стене лифта и скрестил руки. Тьфу!
— Мы должны вернуться обратно.
— Наверх?
— Моя видео камера все еще за елкой.
— Здорово. Иногда я жалею, что ты не просто скучная, глупая девчонка. И почему ты не можешь быть нормальной?
—
— Что? — надулся я.
— Обещай, что когда-нибудь сделаешь со мной такое же.
— Обещаю, — прохрипел я, прочищая горло. — Клянусь своей жизнью!
— Что вы, двое, замышляете? — спросил Фрэнк.
— О, да ничего, просто болтаемся, — солгала Дженни, когда двери открылись перед одним из лифтеров с тележкой, полной чемоданов, и еще одной парой в дорогих нарядах. У меня было такое чувство, что все возвращались с одного и того же концерта, судя по их нарядам.
Фрэнк кивнул и пристально посмотрел на мой пышный костюм.
— Уматывайте отсюда.
Мы вышли из одного лифта и зашли в другой.
— Мы точно покойники, — забеспокоился я.
— Нет. Он не расскажет.
— Могу поспорить, что расскажет.
Мы с Дженни спорили об этом всю дорогу, пока поднимались наверх, а потом оба занервничали.
— Боже, о, Господи, Боже мой, о Боже, — в панике она искала везде. — Она пропала. Должно быть, он нашел ее! Черт!
— Боже, мой. Ну, всё. Нам крышка.
— Мы должны забрать ее.
— Что? Нет, не должны! Ни за что, Дженни. Что ты собираешься делать, постучать в дверь и спросить, можно ли забрать видео с тем, как он трахал пальцами свою жену? Ты просто напрашиваешься на неприятности.
— Хорошо, Блейк. Оставайся трусом на всю жизнь, мне плевать, но я должна вернуть камеру.
— Зачем? Я куплю тебе другую.
— Я верну ее.
— Ладно, Дженни. Хорошо. Я прикрою тебе еще раз, чтобы тебя не убили, но на этом все. С меня хватит. Я больше не хочу этого делать. Нам нужно расстаться.
— Как, по-настоящему? Ты расстаешься со мной?
— Да, я больше не могу. Я слишком молод для всех этих сердечных приступов. Мы слишком молоды, чтобы быть парой. Мы можем тусоваться в театре.
— Ты расстаешься со мной, потому что мою камеру стащили, и я хочу вернуть ее?