Полуночный Дождь

Вудрафф Джетти

— Мама и Сара?

— Да, — закатив глаза, призналась я.

— Забудь про инициалы. В принципе, я не собирался их набивать вообще. Но все-таки набил, потому что боялся задеть твои чувства.

— Так бы и было.

— Но не должно. Львица нарисована тобой. Посмотри на ее морду, посмотри, какая она сильная. Эти лапы, держащие Пи, никогда ее не отпустят. Имя Дженни в этом сердце только благодаря тебе. Я был так занят, пытаясь отпустить ее, и не понимал, что мне не только не нужно это делать, но я и не хочу. Мне нравится рассказывать Пи о ее маме.

Мне нравится, что она будет помнить о ней, даже не зная ее. И все это благодаря тебе.

Ух ты. Какое убедительное заявление. Какая многозначительная татуировка.

— Я был напуган, Макайла, но ни за что бы не отпустил тебя, — склонившись над моими губами, прошептал Блейк.

— Правда? — спросила, я, приоткрыв губы.

— Да. Я тебя люблю, и со всеми невзгодами мы будем бороться вместе. Обещаю, и ещё одно.

— Что?

— Если ты ещё хоть раз утаишь от меня что-то подобное, я отшлепаю тебя так, что долго сидеть не сможешь. Поняла?

— Да. Четко и ясно. Прости меня.

— И ты меня прости. Мне стоило обсудить это с тобой раньше. Давай пообещаем, что больше не будем так делать. Никогда. Если тебя что-то беспокоит, скажи мне. Я хочу чувствовать все то, что чувствуешь ты.

— Я не хочу, чтобы ты снова такое переживал.

— И я не хочу для тебя такого, но, если это когда-либо случится, мы переживем это вместе, понятно?

— Да. Ты собираешься меня поцеловать или как?

Пи с тарелкой в руках прервала нас.

— Я говорю нет. Фу. Можно мне еще соломки? Мне не нравится этот бутерброд.

— Почему? Ты едва прикоснулась к нему.

— Он с неправильным сыром. Я не люблю этот желтый сыр.

— Ты положил швейцарский сыр на ее бутерброд с ветчиной?

Блейк пожал плечами.

— Откуда ты все это знаешь?

— Ну, вообще-то она умеет разговаривать, — нахмурилась я, забирая бутерброд.

Я очень сильно любила свою жизнь. Мой дом. Мою новую кровать. Божечки мои, у нас была кровать. Больше никаких палаток.

Тем вечером Пи выпила еще больше лимонада, потому что мы заказали пиццу и смотрели кино. Я подкупила ее, чтобы сесть посередине, хотела быть ближе к Блейку и к ней. Мне нужно было сесть между ними, но еще больше мне хотелось, чтобы фильм побыстрее закончился и Пи пошла спать.

— Пойду готовиться ко сну. И ты давай тоже. Я приду и уложу тебя.

— Нет, папа уложит. Он собирается рассказать о том, как моя мама наступила на пчелу и распугала парад.

Я улыбнулась Блейку и взъерошила его волосы. Позже я собиралась расспросить его об этом, можно только представить, что эта история повлекла за собой.

Я провела в ванной больше времени, чем когда-либо. Не столько готовилась ко сну, сколько очень нервничала, как открыть дверь и выйти. В очередной раз я перекинула волосы на плечо, а потом назад.

Ох! Не могла я этого сделать. Не могла быть сексуальной. Это было глупо. Не стоило трать деньги. Из зеркала на меня смотрело отражение все той же трусливой Микки, которая десять минут собиралась с мыслями, чтобы войти в магазин белья от «Виктории

Сикрет». Возможно, это была плохая идея. Может, мне стоило подождать еще денек. Может быть, мне надо…

— Ничего себе.

— Привет.

— Ты — красавица. Это для меня?

Я пожала плечами, глядя на себя в зеркале. Я выбрала очень дорогое, наверное, самое дорогое белье в своей жизни, черную коротенькую комбинацию. Перед назывался «свободный». Так мне сказала продавец. Лифчик прикрывал грудь, а вырез спереди с прозрачной мягкой сеткой доходил до бедер. Мои трусики походили на крошечные завязки, обхватывающие бедра, и одна — между ягодицами. Довольно непривычно.

— Это была необходимая мне минута, о которой я тебе говорила. Я хотела отпраздновать. С тобой.

Блейк расплылся в самой широкой улыбке и направился ко мне.

— Мне нравится. Очень нравится. Повернись, дай на тебя посмотреть.

— Нет. Чувствую себя по-идиотски.

— Не надо, но тебе стоит накинуть что-нибудь. Пи ждёт, чтобы ее уложили спать.

— Правда? Она сказала, что ты собирался это сделать.

— У меня не очень получается. Иди, уложи ее и позволь мне принять душ. Встретимся через... Бог ты мой, у нас есть кровать!

— Знаю. Я сказала то же самое. Давай больше никаких походов.

— Пи хочет спать в палатке в свой день рождения.

— Давай тогда это будет последний раз.

Блейк потянул меня к себе, и я сделала шаг назад. Он обхватил рукой мою правую обнаженную ягодицу и поцеловал. По-настоящему поцеловал. Я сразу же возбудилась. Вот такой это был поцелуй. Хотя, может, причиной тому стал его твердый член, которым он прижался мне между ног.

— Тебе стоит уйти, пока я не нарушил твои планы и не отодвинул эти симпатичные трусики в сторону, и не вошёл в тебя.

— Можешь это сделать, — выдохнула я.

Мои бедра сами потянулись к пальцу Блейка, когда он коснулся меня там. Тонкий материал нисколько не защищал от ощущений, вызванных небольшим давлением.

— Пи помешает нам, и ты на нее разозлишься. Она не станет ждать больше…

— Микки, ты идёшь? — раздался за дверью приглушённый голос.

— Да, детка. Иду, — откликнулась я, прошептав слово «иду» в губы Блейка.

— Поторапливайся. Я вернусь через пять минут, — сообщила я, отстраняясь от него.

— Мне нужно только две.

— Подожди. У меня тут нет халата. Я не могу открыть дверь.

— Держи.

Блейк расстегнул свою рубашку, и мой взгляд упал на льва. Я до сих пор не могла поверить, что Блейк сделал татуировку. Блейк сделал татуировку.

— Подойди к двери, и я дам тебе свою рубашку, — кивнул Блейк.

— Ни за что. Я не могу.

— Придется. Ты не можешь надеть это и не позволить мне видеть тебя в этом белье. Давай.

Я прищурилась и ответила на вызов, после того, как погладила его эрегированный член под штанами. Я не только подошла к двери, но и устроила ему представление. Просунув два больших пальца в стринги, я повернулась спиной и медленно спустила их по бедрам.