Полутьма
Шрифт:
Пусть мы просто прогуляемся по парку (это мы так редкую лесополосу называем, куда лавочек понатыкали), и завтра я Маринке весело подмигну, забегая с утра за маслом. Его-то и забыла купить. А ведь жить могла на хлебе с маслом да с вареньем. Палыч подкармливал, жена у него знатное варенье закрывала.
Перехватив пузырек с антисептиком, я кидаю его в сумочку, что одолжила сама же Маринка, и выхожу в прохладный вечер. Не беру с собой ничего лишнего. Моя цель — узнать. Защитить себя я могу и голыми руками. Что делать с этой информацией, я буду решать
Хотя, конечно, как использовать.
— А так, если бы не Марина, — он произносит ее имя с придыханием, мечтательно прикрывая глаза, — даже никогда такую красоту и не увидел бы.
Я киваю, оглядываясь вокруг. Как назло, ни одного палаточника с мороженым или сладкой ватой. Это я, конечно, опростоволосилась. Будний день, ребята не приторговывают. Вечером в пятницу — пожалуйста. Так как ходить у нас некуда, вся молодежь здесь. Прогулка продвигается скучно. Разговор не клеится, видно, что парень совсем не в своей тарелке. Григорий, кстати, очень даже симпатичный. Прослушала, но вроде зам какого-то важного зама. В принципе, по костюму видно, что при деньгах.
— Григорий, а не могли бы вы подержать? — и, не дожидаясь ответа, я тут же пихаю растерявшемуся парню в руки свою сумочку.
Грубо облокотившись на его локоть, шиплю, делая вид, что пытаюсь вытрясти из сандалии камень, пока как можно сильнее пачкаю пальцы о подошву. Педант, перфекционист. А еще ужасный мизофоб. Парень становится еще бледнее просто от того, что в руках держит посторонний предмет. Но чтобы наверняка, я выпрямляюсь и, подарив свою самую очаровательную улыбку, забираю из его намертво сведенных от страха пальцев сумочку.
— Спасибо вам, — вцепилась в его ладонь так, чтобы вся пыль от обуви тут же перекочевала на его руки, — ой, я вас, кажется, испачкала.
Мне уже кажется даже, что я ошиблась. Особенно когда Григорий с ужасом в глазах, пытаясь не касаться пальцами пиджака, судорожно ищет знакомый пузырек. Невинно хлопнув ресницами, я отпихиваю ногой вытащенный из его кармана антисептик. Кажется, что от страха парень уже даже не видит ничего толком. Да, такое лечить надо, а не поощрять.
— Ой, так у меня же антисептик есть! — вскрикиваю я. — Знаете, как удобно? Где-то испачкался и пожалуйста, выдавил на ладони, никаких микробов.
Заговариваю ему зубы, протягивая пузырек. Он даже не смотрит на этикетку. Вздыхаю, не понимая, как можно было вообще предположить, что этот втирающий с остервенением гель в руки парень, может иметь какое-то к ним отношение.
Шипение раздается не сразу.
— Ой, — он морщится, отступая спиной к дереву, наблюдая за краснеющей кожей, — ой, Сима, простите. У меня аллергия, редкая, — он пытается расстегнуть пуговицу на рубашке, словно ему нужен воздух.
Но я лишь по запаху его кожи знаю, что это не так. По движению челюстей.
— Ага, — я киваю, подходя ближе, — слушай, думала, соврали. А, нет, ионы
Достав фонарик, я не сомневаюсь, кто передо мной. Будь это кто-то из хищников, уже пришлось бы попотеть. Григорий послушно распахивает рот, демонстрируя четыре вставных керамических зуба. Выключаю фонарик, кивая парню, что может закрывать.
— Вегетарианец? — уточняю, обрабатывая руки антисептиком.
Приятный, кстати. Быстро испаряется, никакой липкости на руках. Испытан на вампирах. За эту мысль становится даже немного стыдно. Парень-то и правда неплохой оказался, с мозгами и веселый. Клыки вырваны.
— Да, — Григорий кивает, беря себя в руки, — есть даже справка с собой. Разрешение на жительство и направление в центр крови. Все могу показать.
— Не надо, — выпрямляюсь, понимая, что упорно заваливаюсь на один бок, — убивать я тебя не собираюсь, успокойся. Тебе меньше сотни, а такие красавцы после себя не кучку пепла оставляют, вопреки распространенному мнению. Но вот с Мариной тебе придется разойтись, — я похлопала парня по плечу, наблюдая за его реакцией.
Давай, рыцарь, я в тебя верю.
Он улыбается, растянув губы в улыбке. А я чувствую, что то место, где давно валяется булыжник, каменеет еще сильнее, поражая зону вокруг.
— Ой, да это, — усмехается, весело поправляя волосы, — считайте, я ее не знал.
Когда мой кулак встречается с его усмехающейся рожей, даже не замечаю.
— Идеалист чертов, — выплевываю я, глядя, как парень размазывает по лицу кровь, льющуюся из сломанного носа, поджимая под себя ноги, — Григорий, ты меня разочаровал.
— Что я не так сделал? — вампир хмурится, а от желание врезать ему еще раз чешутся даже пятки.
Даже на той ноге, что потеряла обычную для человека чувствительность. А Григорий смотрит на самом деле недоуменно. Возможно, люди слишком сложные. Неживым проще. Сказано — сделано. Девушку, что воспевал секунду назад и возносил к небесам, бросить? Легко. Наверное, так и правда проще.
Домой я хромаю быстро. Моя разведка уже давно спит, так что завтра не будет россказней про то, как Кузнечик глаза заливала и по лесу шлялась. Не замечая ничего вокруг, топаю к своей халупе. Домик у меня маленький, но мне хватает. Поставив ногу на первую ступеньку, останавливаюсь как вкопанная.
Моим гнилым доскам явно это не понравится.
Палыч, положив рядом с собой фуражку, дремлет на пороге, пристроив голову с густой бородой на перила. Нехороший червяк начинает грызть изнутри. Поправив волосы, я тряхнула участкового за плечо. Сон у него, конечно, богатырский, про это всем баб Клава рассказывает. Откуда что знает — непонятно. Надеюсь, что он такой же соня, как я — пьяница. Вот на кого он точно похож, так на канадского дровосека. Сравнение веселит, но вот то, что он не просыпается, тревожит. Пройти мимо и дома лечь спать? Завтра будут лишние вопросы.