Полутьма
Шрифт:
«Вагнер Сергей Дмитриевич (Дмитрий Сергеевич)».
Быстро пробежавшись по «характеристикам» вампира, дальше я снова вчитываюсь в каждую букву.
«…находясь под внушением. Признание подозреваемого не оставляет сомнения, что…». Пролистываю ниже. Неинтересно. Должно быть ниже. Буквы мелькают перед глазами, а я вздрагиваю, когда холодные пальцы обжигают мое ухо, вытаскивая наушник. По лицу вампира пробегает тень, но я даже не хочу вдумываться в ее смысл. Констатирую факт.
«Ты просто привык».
Вагнер потирает шею, разглядывая буквы
— Schatz, когда я согласился тебе все рассказать — я подразумевал диалог. Вопрос — ответ. А ты два часа перечитываешь одни и те же строчки, — вампир отворачивается, демонстрируя коротко стриженый затылок и еще не до конца затянувшиеся ожоги, — достаточно спросить.
— Так и сделаю, когда появятся вопросы.
Я двигаюсь на самый край кровати в миллиметре до падения. Перевернувшись на спину, со стоном обрушиваюсь на подушку. Держать планшет на груди не очень удобно, шея быстро затекает, но лежать, удерживаясь на локтях, уже тоже сил нет.
— Я был под внушением.
— Я умею читать, майор, не переживай, — отзываюсь я, уже привычно разблокировав потухший экран, — ты был под внушением, когда убивал мою семью, потом я была под внушением, когда попросила тебя стереть память. Где-то в промежутке между этими событиями Мартинас подсунул мне правду о первом событии, чтобы произошло второе. Вот видишь, я вполне себе умная девочка и не бьюсь головой об стену. Больше.
Дыхание Вагнера остановилось. Ну да, вампир еще пока не оправился после бункера, как, впрочем, и я. Неудивительно, что ему сложно поддерживать функционирование организма в привычном режиме.
— Я хотел рассказать тебе, — в голосе Вагнера сквозит хрипотца, — когда приходил к вам с Шукшиным в дом.
— Майор, это не имеет значения. Если ты не будешь меня отвлекать, то я скоро вернусь к тебе с вопросами, хорошо?
— Сим, — зажмурившись, я отворачиваюсь, — я спрошу один раз и больше не вернусь к этой теме.
Мне тут же становится жарко. На виски давит, а ладони покрываются липким потом. Я не хочу. Слышать, видеть, ощущать присутствие кого-либо из них. Я не понимаю, как могла влюбится в Вагнера тогда. Я абсолютно не знаю ту Симу, но…
Для него я один и тот же человек.
Это вообще нормально — ощущать чувство вины перед вампиром? Да какого черта я вообще должна его ощущать?
— То, что ты знаешь правду, что-то меняет?
Вопрос бьет по перепонкам, а я нервно облизываю губы. Нет, он как и всегда холоден и беспристрастен. Я не слышу в голосе не единой эмоции, но почему-то где-то глубоко внутри слова резонируют.
— Нет.
— Объяснишь?
Слова привычно рвутся наружу, но я останавливаю себя, отрицательно качая головой.
— Нет.
— Я не понимаю, — рычит Вагнер, а я тяжело вздыхаю, вновь уставившись в планшет.
— Тебе и не нужно. Сам по себе эксперимент был ошибкой.
— Ты ошибаешься, schatz, — Вагнер резко поднимается на ноги, а я снова вздрагиваю, — по-моему, цель достигнута на все сто процентов. И да, мое личное дело меняется так же, как и твое после нападения на тебя Самсона. Это тоже может быть важно.
Больше не отвлекаясь, я тут же погружаюсь в бесконечные строки. Еще полгода пролистываю быстро, они не изменены, тут нечего искать. Неожиданно для себя все отчеты про собственную казнь даже не задеваю взглядом. Слова не трогают — просто слова. Я уже практически готова говорить Самсону спасибо. Где же это?
«Вагнер Сергей…».
Оно.
«…приказал не продолжать преследование. Силы группы Вагнера были переориентированы на спасение жизни старшего лейтенанта Жаровой. Из-за большого количества концентрата 47 возобновить процесс обращения на месте не удалось. Процесс регенерации был возобновлен за счет крови Вагнера и продолжался семь дней путем внутривенного введения…»
Взгляд зацепился за строчки. Какая-то мысль плавала на поверхности, пока я снова перечитывала их.
«Ты просто привык».
Поэтому дядя верит ему. Он вытащил меня, хотя мог успешно достигнуть своей цели. Поступил как человек. Не бросил своего.
«Человек не может быть в приоритете у вампира».
Не то. Близкое, но не то.
«Он говорит с тобой. Я прав?»
Быстро сев на кровати, я спрыгиваю, меряя шагами комнату. Это несколько непривычно, но ведь… Черт, почему нет?
— Майор, я же правильно поняла, что ты мог поймать Самсона, но не стал? — кричу в проход коридора, где минуту назад исчез вампир.
— Ты же умеешь читать, schatz, — язвит майор, двигаясь обратно к комнате.
— Твою мать, Вагнер, я серьезно. Ты сказал задавать вопросы — я задаю.
— Так.
«Цель достигнута на все сто процентов».
Твою мать.
— Он не говорит со мной, — нервно облизнув пересохшие губы, я давлю смешок, уткнувшись лбом в дверной косяк, — я его, Вагнер, вообще мало интересую. Он издевается надо мной, уничтожает то, что мне дорого, только по одной причине. Я что-то значу для тебя. Он говорит с тобой.
Глава 25
И как мне раньше не пришло это в голову? Вот он, самый логичный ответ. Мартинасу зачем-то понадобился именно Вагнер. Вампиры не страдают привязанностью ни к людям, ни к молодым вампирам. Тем не менее после того, как Самсон обратил Вагнера, он не бросает его. Четыреста лет они неразлучны, и если понять привязанность Вагнера возможно — он обращенный, Мартинас его учитель, то что происходит с тем, кто старше Христа?
Ведь Вагнер придерживается строго противоположных Самсону взглядов, но тот не убивает его, а находит, как использовать. Привязывает к себе, подставляя в собственных убийствах.