Полярис
Шрифт:
– Понятно. Обычай, достойный восхищения.
– Спасибо. Мы прилагаем все усилия к созданию самой благоприятной атмосферы для… – Марголис поколебался.
– Обучения? – подсказала я.
– Скорее для созидания. – Он рассмеялся. – Да, я понимаю, как это звучит. Порой не могу удержаться от употребления этого слова. Но мы слишком часто считаем обучение пассивным процессом. Здесь, в Мортоне, мы не заинтересованы в том, чтобы выпускать ученых. Мы не пытаемся помочь людям оценить Ротбрука и Вакарди. Мы хотим найти
Ротбрук был знаменитым математиком прошлого века, но я не знала, чем он прославился. Имя Вакарди вызывало какие-то ассоциации, но о том, чем знаменит он, я тоже не имела никакого понятия. Мне вдруг стало ясно, что в Мортон-колледж меня никогда бы не приняли.
– Как насчет небольшой экскурсии? – спросил Алекс.
– Конечно, – ответил Марголис. – С удовольствием.
После этого мы бродили по комплексу в течение двадцати минут. Двери сами открывались при нашем приближении. Мы вошли в общий зал, где студенты проводили большую часть свободного времени.
– Мы поощряем социальное развитие, – пояснил Марголис. – Есть масса случаев, когда потенциальный талант не может реализоваться из-за невозможности общения с другими. Хороший пример этого – Хассельман.
– Само собой, – кивнул Алекс.
Мы перешли в спортзал с бассейном, где какой-то студент плавал взад-вперед.
– Иеремия пришел к нам в этом году, – сказал Марголис. – Он уже добился ряда интересных результатов в изучении структуры пространства-времени и живет по иному графику, нежели весь остальной мир.
Он искренне рассмеялся. Похоже, для Марголиса это было шуткой, и он явно был разочарован тем, что мы не выдали соответствующей реакции.
Дальше была библиотека. И лаборатория.
И голографический зал.
– Чаще всего он используется для выполнения упражнений, но иногда и для развлекательных мероприятий.
Появилась молодая рыжеволосая женщина в строгом костюме.
– Прошу прощения, – смущенно улыбнулась она. – Профессор, на линии Джейсон Корбин. Он хочет с вами поговорить. Говорит, что очень важно.
Марголис кивнул:
– Это насчет программы «Образование в море». – Он покачал головой. – У них постоянные проблемы. Боюсь, я вынужден вас покинуть. Было очень приятно побеседовать с вами обоими. Надеюсь, вы еще раз заглянете к нам, когда у нас тут будет поспокойнее. – Он посмотрел на рыжеволосую. – Таммани покажет вам дорогу к выходу.
С этими словами он исчез.
– Нас все время слегка лихорадит, – извинилась Таммани.
Мы пообедали в Транквиле, в «Вэлли ланч» – единственной закусочной в поселке, маленькие окна которой выходили на ряд полуразвалившихся зданий. Там были и другие посетители – все в теплых куртках и сапогах.
Робот принял у нас заказ, и мы стали ждать. Алекс встал и подошел к стойке, где заговорил с женщиной лет пятидесяти – вероятно,
Женщина взглянула на фото и кивнула: да, точно, никаких вопросов.
Вернувшись, он сказал мне, что в Мортоне действительно есть студенты.
– Ты в этом сомневался? – спросила я.
– Я слышал голоса наверху, – ответил он. – И видел парня в бассейне. Но я не был уверен, что они не устраивают для нас шоу.
– Если уж ты заговорил так, откуда ей знать про студентов?
– Собственно, она и не знает. По крайней мере, не знает, кто они: студенты или нет. Но там действительно есть живые люди. – Принесли наши сэндвичи, и он откусил кусочек. – Мне бы хотелось проверить, есть ли такие ученые в тех городах, которые он называл. И если есть, действительно ли они участвуют в программе.
– Откуда у тебя столько подозрений, Алекс? Если это не колледж, то что?
– Подождем, пока не удостоверимся.
Несносный тип.
– Ладно, – ответила я. – Чью фотографию ты ей показывал?
Он достал фото из кармана. Еще не глядя на фотографию, я подумала, что на ней Эдди Крисп. Не спрашивайте почему; у меня уже кружилась голова. Но этот человек был мне незнаком – худощавый, ничем не примечательный, лет двадцати с небольшим, с волнистыми каштановыми волосами, карими глазами, дружелюбной улыбкой и высоким лбом.
– Кто-то из студентов? – спросила я.
– Она его видела, но не думает, что он студент.
– Значит, преподаватель?
– Скорее всего. Хотя, вероятно, в этом семестре он ничего не читает.
– Кто он, Алекс?
– Не узнаешь? – улыбнулся он.
Опять догадки. Но я его узнала, это правда.
– Похож на молодого Уркварта, – сказала я.
По пути домой Алекс не отрывался от электронного блокнота. Меньше чем через час после взлета он сказал, что приглашенные профессора действительно оттуда, откуда и предполагалось.
– Естественно, это ничего не доказывает.
Пока я спала, он рылся в базах данных. Незадолго до прибытия в Андиквар он меня разбудил:
– Взгляни, Чейз.
Он повернул блокнот так, чтобы я могла увидеть экран:
Шон Уокер из Табата-Ли, что находится в окрестностях Буковича, погиб сегодня из-за отказа антигравитационных генераторов его скиммера, которые заклинило на нуле. В результате машина потеряла вес и поднялась за пределы атмосферы. Предположительно это первая авария подобного рода.
Уокер был пенсионером, родом из Буковича, и ранее работал в компании «Киберграфик». Он оставил жену Одри и двух сыновей, Питера в Белиозе и Уильяма в Либерти-Пойнте. У Уокеров было пять внуков.