Полярная станция
Шрифт:
Остин натягивал акваланг, в сотый раз прокручивая в уме случившееся.
Три часа с тех пор, как прервалась связь с водолазами. До этого час скольжения по ледяному туннелю. И еще час погружения в водолазном колоколе…
В водолазном колоколе они должны были дышать атмосферным воздухом — там был свой запас гелия, поэтому это время не идет в расчет. Только когда они покинули водолазный колокол и начали использовать баллоны с кислородом, пошел отсчет времени.
Таким образом, четыре часа.
Двое водолазов в течение четырех часов жили за
Но их баллоны содержали запас кислорода лишь на три часа.
Остину предстояло тщательно обдумать это.
Последнее, что он и другие слышали от двух водолазов, прежде чем связь с ними внезапно прервалась, это взволнованный разговор о странных свистящих звуках.
С одной стороны, этот свист мог издавать кто угодно: синий или малый полосатик, еще какой-нибудь из безобидных усатых китов. А разрыв связи вполне мог произойти из-за помех от почти полукилометрового слоя льда и воды. Остину было известно лишь то, что два водолаза немедленно развернулись и в течение часа двигались обратно по направлению к водолазному колоколу. Поднять его раньше времени означало бросить их внизу, где нет воздуха и время остановилось.
С другой стороны, если с водолазами действительно что-то произошло — если они столкнулись с касаткой или морским леопардом — естественным решением Остина было бы поднять водолазный колокол как можно быстрее и послать людей вниз на помощь.
В конце концов он решил, что посылать любую помощь — подняв водолазный колокол и снова опустив его — было бы уже слишком поздно. Если Прайс и Дейвис остались в живых, было лучше всего не поднимать водолазный колокол.
Прошло уже три часа, и Остин решил, что дальнейшее ожидание бесполезно. Поэтому он приказал поднять водолазный колокол, и теперь уже вторая команда готовилась к погружению.
— Эй!
Остин повернулся. Сара Хинсли, из группы палеонтологов, стояла около него.
Остину нравилась Хинсли. Она была умна, практична и упряма; не боялась запачкать руки. Он нисколько не был удивлен, когда узнал, что она еще и мать. Ее двенадцатилетняя дочь Кирсти уже целую неделю находилась на полярной станции.
— Что такое?
— Внешняя антенна поймала колебания. Сигнал никак не проходит, — сказала Хинсли. — Похоже на солнечную вспышку.
— Вот черт!
— Как бы там ни было, Эбби уже проверяет все военные радиочастоты, но пока не стоит обнадеживать себя.
— Что снаружи?
— Ничего хорошего, море неспокойное, ветер в сто узлов на поверхности. Если у нас будут раненые, мы не сможем сами их вытащить оттуда.
Остин повернулся и пристально смотрел на водолазный колокол.
— А Реншоу?
— Он все еще заперт в своей комнате, — Хинсли бросила нервный взгляд в сторону уровня В.
— Мы не можем больше ждать. Мы должны спускаться.
Хинсли внимательно следила за ним.
— Бен… — начала она.
— Даже не думай, Сара, — Остин постепенно подходил к краю воды. — Ты нужна мне здесь наверху. Ты нужна и своему ребенку. Постарайся поймать этот сигнал.
«Приближаемся к отметке в 3000 футов», — голос Остина сквозь треск донесся из настенных динамиков. Сара Хинсли сидела в темной радиорубке полярной базы Уилкс.
«Вас понял. Моусон, прием», — сказала она в микрофон.
«Похоже, снаружи ничего не происходит. База, прием. На горизонте чисто. Отлично, леди и джентльмены, мы останавливаем подъемник. Готовимся покинуть водолазный колокол.»
На глубине одного километра под уровнем моря водолазный колокол вдруг остановился с резким толчком.
Остин нажал на кнопку внутренней связи:
— База, пожалуйста, подтвердите время 21 час 32 минуты.
Сидя внутри узкого пространства «Дугласа Моусона» семь водолазов напряженно смотрели друг на друга.
В динамике раздался голос Хинсли:
— Подтверждаю, Моусон, Время : 21 час 32 минуты.
— База, зафиксируйте, что мы начинаем использовать запас кислорода в 21:32.
— Зафиксировано…
Семь водолазов потянулись за тяжелыми дыхательными масками, сняли их с крюков и пристегнули к округлым пряжкам костюмов около ключицы.
— База, мы выходим из водолазного колокола.
Остин сделал шаг вперед, на секунду остановившись, чтобы посмотреть на черное водное пространство, вплотную подступающее к краю водолазного колокола. Затем он оторвался от платформы и с плеском нырнул в темноту.
— Водолазы. Время — 22 часа 20 минут, время погружения — 48 минут. Докладывайте, — сказала Хинсли в микрофон.
Внутри радиорубки за Сарой сидела Эбби Синклер, метеоролог на станции. В течение последних двух часов Эбби работала за спутниковым пультом управления радиооборудованием, безуспешно пытаясь настроить внешнюю частоту.
Переговорное устройство затрещало. Остин заговорил.
— База, мы все еще продвигаемся по ледяному туннелю. Пока ничего.
— Вас поняли, водолазы, — сказала Хинсли. — Держите нас в курсе.
Эбби снова нажала на переговорную кнопку позади себя.
— Вызываю все частоты, это станция 409. Повторяю, это станция 409, запрашиваю немедленную помощь, У нас двое раненых, возможно, смертельно раненых, нам необходима срочная помощь. Пожалуйста, ответьте.
Эбби отпустила кнопку и проговорила:
— Кто-нибудь, кто угодно.
Ледяной туннель начал расширяться.
По мере того, как Остин и другие водолазы медленно продвигались вверх, они стали замечать странные отверстия в стенках по обеим сторонам подводного туннеля.
Каждое отверстие было идеально круглой формы, не менее десяти футов диаметром. Все отверстия были расположены под наклоном, как бы спускаясь в ледяной туннель. Один из водолазов направил свой электрический фонарь вверх в одно из отверстий, но обнаружил лишь непроницаемую, черную, как смоль, темноту.