Полярная трагедия

Свирский Григорий Цезаревич

...Я выбрел на уфимскую улицу с ощущением, словно с разбега налетел на каменный забор. Голова гудела.

Куда идти? Главнее этого дома в Башкирии не было. Хозяин -- здесь...

Ветер обжигал. Как зимой. Пригнувшись и наставив ворот плаща, двинулся куда глаза глядят, испытывая почти физически чувство человека, которого не просто били, а топтали ногами, потом вышвырнули на улицу и следом плюнули...

Помню, я остановился на перекрестке и произнес, не замечая, что говорю вслух:

– - Салават,

что же мы будем делать?..

Я шел, машинально, по привычке горожанина, читая вывески. И вдруг глаза мои остановились на стеклянной табличке: "ПРОКУРОР БАШКИРСКОЙ АССР". Ноги мои свернули к подъезду ранее, чем я что-либо подумал.

Секретарша прокурора, изучив мои документы, нырнула в кабинет, и вот я сижу перед главным прокурором Башкирской республики. Если не ошибаюсь, фамилия его Соболев. В отличие от Второго, республиканский прокурор смотрит на пришельца неотрывно. Пристальным изучающим взглядом профессионального следователя.

Лицо интеллигентное, тонкое, взгляд пытливый, умный...

На лацкане прокурорского пиджака алый флажок депутата Верховного Совета РСФСР, под рукой -- целая колония телефонов. Наверняка он знает, что творится в его бирской епархии. Я не стал доставать ни документы, ни снимки; сказал лишь, что только сейчас из Бирска... И спросил напрямик:

– - Скажите, пожалуйста, вы кого-либо привлекали к ответственности за нарушение демократии?..

Тонкое лицо республиканского прокурора стало, на какой-то миг, напряженно-растерянным, и я "сузил тему":

– - ...За нарушение колхозной демократии?..

– - Как же! Как же!
– - ожил покурор.
– - Вот, к примеру, мы привлекали к ответственности председателя колхоза, который избил лодочника.. Затем, помнится, судили председателя, который налетел, конный, на двух колхозниц, удиравших с поля на базар. И плетью погнал их обратно. У одной глаз повредил...

Воцарилась гнетущая тишина.

– - А... без рукоприкладства?
– - спрашиваю.
– - Рукоприкладство -- статья известная... Кстати, Шингареев выбил зубы зоотехнику. Рассек губу...

– - О! Это мы так не оставим...

– - Ну, а если бы не рассек губу?!

Прокурор республики пожимает плечами и, устало вздохнув, тянется к кнопке звонка. Собираются вызванные им юристы, румяные, курчавые, похожие на комсомольских работников. Республиканский прокурор повторяет им мой вопрос.

– - ...Если без нанесения побоев или увечий, -- уточняет он.

– - Не-ет! Никогда не привлекаем!
– - восклицает один из них, занимающийся, как выяснилось, пресечением беззаконий в сельском хозяйстве.
– - Мы демократией не занимаемся. Не было такого случая. Это -- прерогатива обкома партии.

Республиканский прокурор снова вздохнул устало и подытожил:

– - Демократия -- наше узкое место!..

...В Москве

главный редактор "Советской России" Константин Иванович Зародов, едва я вошел в его просторный кабинет, протянул мне бумагу с официальным штампом. Это был документ, присланный из Уфы. В нем сообщалось, что присланный редакцией человек беседовал "не с теми людьми", а сплошь с клеветниками и очернителями, подлинной картины не понял, не разобрался и вообще пошел на поводу у нездоровых элементов...

– - Иногда ответа из Уфы по полгода ждем, а тут, как видишь, сверхоперативно.
– - Зародов усмехнулся, потер свою высоколобую голову и спросил: -- Что делать будем?

Я снова пробежал взглядом письмо, подписанное заведующим отделом республиканского обкома партии, которого я и в глаза не видел, и у меня вырвалось в сердцах:

– - Ну и гады!..

Я подробно рассказал Зародову о своей "башкирской экспедиции" и попросил немедля, по моим следам, послать штатного корреспондента "Советской России". Для проверки...

Зародов снова потер свою высоколобую голову и нехотя согласился.

Штатный вернулся через неделю, заявил, что я кое-что смягчил, надо им врезать посильнее; и вот типография "Правды" набрала, в тот же день, полосу очередного номера. Страница была составлена из коллективного письма колхозников деревни Гузово Бащкирской АССР, моего материала, торопливого опровержения Башкирского обкома и -- небольшой заметки "От редакции", в которой подтверждалась страшная правда коллективного письма из деревни Гузово...

Когда я поднялся в аппартаменты главного редактора, сырой оттиск завтрашнего номера газеты был уже "завизирован" отделом писем, отделом проверки, ответственным секретарем, цензором, весь угол был расцвечен ответственными карандашами, осталось расписаться лишь главному редактору и, возможно, одним преступлением на Руси, в далеком башкирском углу, стало бы меньше...

Константин Зародов спросил меня о здоровье и здоровье близких, улыбнулся приязненно и, продолжая улыбаться, стал набирать номер белого телефона, который в редакциях называют "вертушкой" и никогда не оставляют без дежурного или охраны.

– - Докладывает Зародов!
– - произнес он с четкостью армейского офицера, и я невольно вспомнил парашютиста из деревни Гузово.
– - ...Есть у нас один материал...
– - И он поведал вкратце о "новой метле" из города Бирска, выскочившей на партийную сцену...
– - Есть-есть! Так точно!..
– - отрапортовал Константин Зародов и, положив трубку, повторил услышанное...

– - О Башкирии не рекомендую, -- сказали там.
– - Башкирия дала в этом году много хлеба... Выберите, если надо, какой-либо колхоз Свердловской области...