Полярный летчик
Шрифт:
Отсюда нам хорошо видны были самолёты с бело-красно-синими опознавательными знаками на крыльях. Они кружились над нашим аэродромом. То и дело на лётном поле поднимались столбы чёрного дыма. Оттуда доносились глухие взрывы. С земли нападавшим дробной скороговоркой отвечали пулемёты и пушки.
– И чего беляки радуются? – сказал Гоша. – Бомбят пустые початки и один неисправный «сопвич». Как им заграничных бомб не жалко?.. И наши зря палят. Разве в них попадёшь?
– За милую душу!… Вон, смотри! Кажется, подстрелили!
Один
– Гляди, – крикнул Гоша, – спускаются на поле, дьяволы! Ищут ровное место, чтобы сесть!
– Там за кукурузой подходящее поле, – вспомнил я.
– Надо бы задержать их, – всполошился Гоша, – да беда, оружия нет!
– Как – нет? – возмутился я. – Заряженный карабин всегда возим с собой в багажнике. Вот он! Заводи машину, едем вдогонку!
– Подожди, – остановил меня Гоша. – Давай сообразим сперва. Конечно, они побегут прятаться в кукурузу. Где им лучше схорониться?.. Дорога уходит вправо, значит, нам – вон туда, по жнивью, наперерез им!…
Сжатое поле было шагах в двадцати от нас. Машина легко шла по жнивью.
– Стой… – вдруг прошептал Гоша. – Видишь, вон они!… Побежали навстречу! Да жмись к кукурузе. Не так будем заметны…
Пробежав немного, Гоша дал выстрел чуть повыше головы человека и властно скомандовал:
– Ни с места! Бросай оружие! Вы окружены!
Видимо, пуля просвистела вблизи белых лётчиков, и им это не очень понравилось. Они подняли руки, и пистолеты их полетели в сторону. Я бросился за трофейным оружием, а Гоша, пощёлкивая затвором, спокойно стал поджидать пленных.
И вот перед нами предстали два деникинских офицера – лётчик и наблюдатель, оба с золотыми погонами на новеньких жёлтых кожаных куртках.
Увидя Гошу, один из них опустил руки и удивлённо вскрикнул:
– Как ты попал сюда, Басов?
– Поднять руки, господин подполковник, – приказал Гоша, – ни с места!
– Неужели ты будешь стрелять в меня, твоего инструктора Бабакина, который учил тебя летать?
– Обязательно буду, ваше благородие!
Я без особого труда нашёл два браунинга с блестящими никелированными «щеками» рукоятки. Один пистолет сунул в карман, а другим, спустив предохранитель, нацелился на «живые трофеи».
– Вёрст шесть до эшелона. Сколько же они будут плестись туда? А мне машину подавать давно пора, – забеспокоился я, – наши уже вернулись.
– А мы повезём их в автомобиле, как министров, – сказал, улыбаясь, Гоша. – Верёвка у тебя, конечно, есть!
Мы накрепко связали руки пленным и толкнули их на заднее сиденье. Обернувшись с пистолетом в руке, Гоша предупредил:
– В случае чего, буду стрелять без предупреждения!
Я
– Где тебя дьявол носил так долго! – набросился на меня командир. Но, сразу смягчив голос, тихим, строгим тоном добавил: – Что сообразил угнать машину подальше, это хорошо. Здесь её при бомбёжке могло изуродовать.
– Разрешите доложить, товарищ командир!
– Некогда тебя слушать. Поедем искать подбитый самолёт!
– А мы уже его разыскали… И лётчиков под конвоем сюда доставили!
– Как – под конвоем? И кто это «мы»? Не понимаю!
– Я и новоприбывший моторист Басов.
– Да ты же и винтовку в руках не держал!
– Зато Басов хорошо стреляет.
– Ну молодцы! Давайте сюда пленных! – засмеялся Павлов. Гоша, откозырнув, по всем правилам доложил:
– Пленных – лётчика-белогвардейца подполковника Бабакина и неизвестного лётчика-наблюдателя – доставил моторист Басов.
– Благодарю обоих за отличную службу! – громко отчеканил Павлов. – И, повернувшись к Гоше, сказал: – Мне всё некогда было с тобой переговорить, а выходит, есть о чём побеседовать… Ну, закуривай! – И он протянул свой портсигар, щёлкнув им, что было у него знаком особого расположения.
…Пока «павловцы» находились вместе с нашим дивизионом, Гоша без устали рисовал портреты моих товарищей по службе. Все лётчики, мотористы, красноармейцы послали домой свои изображения у крылатой машины.
Вскоре истребительный отряд Ивана Ульяновича Павлова улетел с нашего аэродрома. Мы тоже переехали на новое место, и я потерял след Гоши. Мы вновь с ним встретились спустя много лет в Москве.
Басов так и не стал лётчиком, а художник вышел из него знаменитый.
Лёша Сибиряк
Алексея Силова прислали в авиационный отряд, когда мы стояли вблизи Екатеринбурга, как называли тогда нынешний Свердловск. Время было тревожное. На Урал наступали банды белого адмирала Колчака.
Новичок с маленькой корзинкой в руке молодцевато прошагал через зелёное лётное поле и остановился перед палаткой, в которой помещался штаб. Носовым платком он смахнул пыль с ярко начищенных хромовых сапог, подтянул ремень на новенькой кожаной тужурке и поправил лётный шлем.
Мы возились в это время у моторов и, перепачканные с головы до ног машинным маслом, с любопытством и даже с какой-то неприязнью смотрели на щеголеватое пополнение.
Через полчаса прибывший вышел из штаба. Вид у него был уже совсем не такой лихой. Он постоял минутку-другую, сплюнул, махнул рукой и ленивой походкой направился к нам, мотористам.
Вот что произошло в штабе.
– Красный военлёт Алексей Силов прибыл в ваше распоряжение! – щёлкнув каблуками, громко отрапортовал новенький.