Полярный летчик
Шрифт:
– Сядем, обязательно сядем! – говорили они. – И на меньшие площадки приходилось садиться…
– Но ведь садились вы днём, а сейчас ночь, – возражал я.
Я в душе соглашался с ними. К тому же из Москвы, от начальства, пришла радиограмма, требовавшая ускорить переброску грузов.
Думал я, думал и решил лететь вместе с Титловым и Осиновым поискать другую подходящую льдину, на которой можно было бы посадить четырёхмоторный корабль.
Через шесть с половиной часов полёта увидели мы костры на льдине.
Опытные лётчики блестяще приземлились.
Вместе с нами прилетел и доктор Волович. Его появлению на льдине особенно обрадовался начальник станции Михаил Михайлович Сомов. Он всё время держался за перевязанную щёку.
Волович быстро надел белый халат и в одной из палаток лагеря начал врачебный приём. Первым к нему пришёл Сомов.
Доктор внимательно осмотрел его зуб и покачал головой.
– Вряд ли смогу вам помочь, – сказал он. – Конечно, у меня есть всякие лекарства, чтобы облегчить боль, но у вас воспаление надкостницы. Нужно срочно удалять зуб мудрости, а это целая операция, и сделать её здесь трудно. Придётся вам слетать в больницу.
Михаил Михайлович сначала не поддавался на уговоры, но зуб болел так сильно, что волей-неволей пришлось согласиться.
Сколько мы ни искали ровную льдину, на которую мог бы сесть тяжёлый воздушный корабль Задкова, так и не нашли. Кругом были одни торосы. Когда вылетали обратно, произошло несчастье – машина Осипова наткнулась на ропак, её развернуло, она врезалась прямо в торосы и сломалась. Полетели на одном самолёте.
После того как Сомову сделали операцию, он ожил, повеселел. Как только Михаил Михайлович избавился от зубной боли, он потащил меня на склады. До чего же жадным оказался «хозяин» зимовки! Ему вдруг понадобилось на льдине всё, что он увидел.
– Вот эти палатки тоже надо взять с собой, – сказал он мне.
– Зачем они вам? Ведь палатки без металлических дуг.
– Остов у нас хороший, а вот покрытие поистрепалось. Возьмём с собой эти палатки, натянем новый верх, и будет отлично.
Сомов всё отбирал и отбирал оборудование и продовольствие. Увидел он на улице арктического посёлка хорошую собаку, лайку, и стал просить меня:
– Узнайте, пожалуйста, кто её хозяин: хочу взять этого пса на льдину.
Владельцем собаки оказался чукотский мальчик-школьник. Когда ему сказали, что его питомца берут на Северный полюс, он охотно отдал собаку, но попросил:
– Возьмите и меня на полюс!
– Детей туда не пускают, – уклончиво ответил Сомов. – Вот подрастёшь, тогда видно будет…
Через двое суток Сомов улетел с Титловым обратно на льдину и взял с собой тонну груза.
Нам было дано задание перебросить в ледовый лагерь «Северный полюс – два» двенадцать тонн груза. После посещения Сомовым складов это количество увеличилось до двадцати тонн.
Что делать? На одном самолёте не перебросишь весь груз. Ведь машина берёт только одну тонну… И решил я испробовать предложение механика. Дал задание командиру «воздушного грузовика» Задкову сбросить
Через два дня Задков вылетел. На остатке посадочной площадки развели костры. Куда кидать груз, видно. Штурман корабля Зубов в Великую Отечественную войну летал лётчиком-бомбардиром, здорово научился бросать бомбы на цель. Штурман дал команду лётчику:
– Держать курс вдоль площадки, приготовить груз для сбрасывания.
И началась невиданная «бомбёжка».
Опыт наш явно не удался. Как мы потом узнали, замороженные туши мяса бились об лёд так, что снег кругом краснел от мясной пыли. А пельмени так разлетелись во все стороны, что зимовщики долго потом искали их и собирали, как грибы. Сбросили и папиросы в хорошо запаянных ящиках. Многие пачки снаружи были невредимы, а внутри их не оказалось ни одной целой папиросы.
Зимовщики пришли в ужас и послали радиограмму на борт самолёта, но её там не приняли. Радист был в это время занят: он помогал сбрасывать мешки и ящики.
Радиограмму приняли в Москве, и она попала в руки начальника Главсевморпути. Он тотчас же отправил грозный приказ мне на Чукотку.
Я стал срочно вызывать самолёт, а он молчит. Радист, как видно, не освободился. Наконец через полчаса командир самолёта Задков восторженно сообщает:
– Всё в порядке, груз сброшен.
«Ну и „порядок“!» – с горечью подумал я.
На следующий день вторично полетел с Титловым на льдину. В пути мы попали в мощный циклон, но всё же долетели и благополучно сели.
– Ну и задали вы нам работёнку! – сказали нам зимовщики. – Еле собрали ваши «подарки».
Потери оказались не очень значительными, и я успокоился.
Прожил я на льдине несколько дней, а подружился с её обитателями на всю жизнь.
Замечательные пятнадцать товарищей были у Сомова – мужественные, трудолюбивые, никогда не унывающие. Какие только трудности им не пришлось испытать! Когда во время, сжатия льдов треснула льдина, лагерь раскололся на несколько частей. Трещины появились всюду, они проходили и под палатками. Но все приборы и все запасы удалось спасти. Лагерь перенесли на новое место. И всё это делали во тьме, под вой не прекращавшейся несколько суток пурги.
На льдине мы встретились и со старым приятелем, доктором-парашютистом Воловичем. Ему почти не приходилось лечить – на льдине все были здоровы. Чтобы не сидеть без дела, он добровольно взял на себя обязанности повара. Хотя он и привёз с собой большую и красивую книгу «О вкусной и здоровой пище», поваром он оказался неважным. Редко удавалось ему сварить какое-нибудь блюдо, чтобы оно не подгорело и не пахло дымом. В честь нашего прилёта Волович решил приготовить грибной суп. Он набросал в воду сухие грибы и бесконечно долго варил их; получилась какая-то мутная бурда цвета кофе. Однако мы ели и хвалили – уж очень старался доктор-повар угостить нас.