Полюби, если сможешь...
Шрифт:
— Фридерик, можно я тебе кое — что расскажу? — тихо спросила его, заглядывая в глаза, чтобы разрядить напряжённую обстановку.
Я была в шоке, в его глазах уже не было радости, не плясали искорки любви, они покрылись серым туманом грусти и безысходности. Мне стало жалко этого доброго, нежного, сильного дракона, сердце сжалось от боли. Неожиданно он встрепенулся, словно принял для себя очень важное решение, крепче прижался ко мне, положил руку на живот и погладил малыша, тот снова стал легонько тереться об его ладонь. Я уже не знала, что делать…, как правильно поступить. Фридерик покорял моё сердце своим
— Сыночек, не волнуйся! Я мамочку никому не отдам!
– нежно прошептал ему. — Она будет только нашей!
А этот мелкий засранец, постучал кулачком ему в ладонь, соглашаясь.
— Сын со мной согласен, — улыбаясь произнёс Фридерик.
— Всё решили за меня, славненько!
– подумала я радостно и в то же время с некоторой долей волнения.
Мне было страшно ещё раз ошибиться. Вдруг не получится? Что будет с Эрной?
Судьба Эрны висела надо мной как дамоклов меч. Я вторглась в их семью и теперь она рушится из — за меня. Чем я могу ей помочь?
— А можно я у тебя сначала спрошу, а потом ты расскажешь? — взволнованно спросил он.
— Хорошо, — согласилась я. — Спрашивай.
В глубине души я понимала о чём он хочет меня спросить, что его волнует именно сейчас.
— Алейна, милая, скажи… только честно, ты любишь… Ратибора? — для него это был очень важный вопрос, от которого зависело наше будущее.
Моя интуиция меня не подвела, я ожидала именно этот вопрос от него.
— Я его… не люблю, — проговорила, слегка подумав.
— Но он мне очень нравится. Скорее всего, если бы меня не похитили, я вышла бы за него замуж. Он хотел признать моего ребёнка своим, как и ты. А это немаловажно для женщины, попавшей сюда из другого мира, у которой здесь нет никого! Нет близких и знакомых, нет дома и работы, да ещё неизвестно как выживать, да ещё не одной. Он и его мать много сделали для меня и мне хотелось бы их тоже обрадовать, — своим рассказом я пыталась достучаться до его сердца.
— Это Ратибор тебе подарил артефакт мысли? — с интересом спросил меня.
— Это очень дорогой артефакт, — добавил он.
— Да, — выдохнула я, вспомнив Ратибора.
— Он хотел обрадовать меня, чтобы я могла иногда увидеть свою дочь и родителей, которые остались на Земле. Вероятно, он потратил все деньги какие у него были, с большим теплом сказала об этом.
— Ты знаешь, я уважаю твоего Ратибора, он смог оценить тебя по достоинству.
— А Расела ты любишь? Ты считаешь его своим единственным? — и голос у него задрожал от волнения.
— Знаешь, Фридерик, я не знаю что для вас значит единственная. Но я честно тебе скажу, мне понравился Расел. Он весёлый, добрый, внимательный, у него светлая энергетика, но я его сейчас не люблю, может быть пока… не люблю. Мы с ним очень мало общались. Но если бы ты от меня отказался, а Ратибор меня не нашёл, то я бы скорее всего согласилась бы выйти за него замуж. Он внушал мне доверие.
Фридерик вздохнул с облегчением и даже мне улыбнулся и подмигнул. Я ждала прямой вопрос насчёт него и не ошиблась.
— Алейна, любимая, а ты меня любишь? Скажи, только честно.
Я волновалась, дрожь внутри меня распространялась по телу так стремительно,
— Сынок, ты что, бунтуешь? Не надо, милый! Мамочка волнуется, а ты привлекаешь моё внимание, хитрулька?! — он стал гладить живот в том месте, где была сильная боль и она сразу же прошла.
— Защитник наш, всепонимающий!
– засмеялся Фридерик.
Я набрала полные лёгкие воздуха и сказала:
— Ты хотел честно? Фридерик, ты мне очень нравишься, но я пока ещё не знаю тебя хорошо, боюсь доверять и ошибиться в очередной раз. Но если мы всё же поженимся, я обещаю быть тебе верной и хорошей женой.
— Я могу надеяться, что ты меня полюбишь? — спросил с надеждой, заглядывая в глаза.
— Всё возможно. Надежда умирает последней. А умирать мы не собираемся
Эрна.
Я вылетела из кабинета Фридерика и направилась к Алейне, но в комнате её не оказалось. Я ругала себя на чем свет стоит за свой длинный язык, но дело было сделано. Оставалась маленькая надежда на Алейну. Я понимала, что плохо к ней относилась и она вряд ли теперь захочет мне помогать. Да я толком у неё ничего не расспросила о маме и брате, а сразу побежала обрадовать Фридерика.
Я нашла её на той же лавочке, но уже не одну. Рядом с ней сидел Фридерик! Сердце предательски сжалось от ревности, мой Фридерик влюблённым взглядом смотрел на Алейну! Я накинула на себя полог невидимости и подошла к ним.
Фридерик сканировал малыша, а потом со слезами на глазах стал с ним разговаривать. О, Боги! Как он был счастлив! Он был рад чужому ребёнку как своему! Я искренне позавидовала Алейне и не смогла сдержать слёз. Ведь на её месте могла бы быть Я!
И только сейчас до меня дошло какую огромную глупость я совершила! Моя фобия страха смерти близких перечеркнула радость материнства и отцовства. В этом только я была виновата. Алейна колебалась, она боялась довериться и ошибиться, я чувствовала её внутреннее состояние. Я очень зауважала её. Сейчас мне было жаль, что я сразу не стала с ней нормально разговаривать, а ставила себя выше всех. А потом Алейна попросила найти и привезти мою маму и брата и честно призналась Фридерику, что мой брат любит её. Я заплакала, я просто не могла сдержать слёз. Эта землянка покорила меня своей порядочностью, хотя она сейчас могла меня утопить в глазах Фридерика и выгнать из дома. А она наоборот пытается мне помочь. Фридерик задумался… Я не знала что он сделает, хотя прожила с ним тридцать лет, ведь это касалось меня, это были мои родственники, а он на меня сейчас был очень зол.
Я стояла сзади Фридерика и Алейны, накрытая пологом невидимости, наблюдала за ними, слушала о чём они говорят и очень нервничала. От злости мне хотелось их уничтожить, я еле сдерживала себя. Фридерик очень долго молчал, раньше с ним такого не бывало. Он всегда быстро принимал решения, а сейчас завис. Я уже надеялась, что он сейчас взорвётся, накричит на Алейну и вернётся ко мне. А он протянул руки к её животу и снова стал беседовать с малышом. Он был просто одержим чужим ребёнком и если бы Алейна обладала магией, то я поверила бы, что она его околдовала.