Полый мир
Шрифт:
— Тогда супу?
— Ничего не нужно. Правда.
— Ладно. Будет суп.
Вместе с Паксом Эллис прошёл на балкон. Из парка ему помахал прохожий, но кто это был, он не знал. Вот будь у него очки геомантов… Хотя, если подумать, даже они бы не сильно помогли. Ведь он снова в Полом мире, а бейджиков с именами здесь никто не носит.
Зато его, напротив, знают все.
Он прославился ещё до всей истории с культом Рена. Когда же разошлась
9
Чарльз Линдберг — американский лётчик, который первый в одиночку перелетел Атлантический океан.
— Вин здесь? — спросил Эллис.
— Нет, он переехал к себе домой. Я так думаю, его присмотр мне больше не понадобится.
Эллиса до сих пор что-то угнетало. Он сам не знал, что и почему. Всё не проходила какая-то неясная тоска. Кто поймёт, что же ему не так? Вроде бы всё закончилось хорошо. Но, пока Эллис стоял рядом с Паксом на балконе чудесного дома и любовался великолепным видом, изнутри его снедала бесконечная вина. «Вина выжившего» — так это, кажется, называется? Вот, наверное, в чём дело? Все, кого он знал, теперь мертвы. В том числе Уоррен. Конечно, его надо было остановить, но Эллис никак не мог смириться с тем, что, пусть и ненароком, убил лучшего друга. И за это его зовут героем…
Пакс сжал его ладонь и утешающе заверил:
— Подожди, всё пройдёт.
Эллис кивнул. Пакс перегнулся через ограждение:
— Смотри, снова играют.
— Мезо против Сурикатов, — сообщила Альва.
— Кто выигрывает?
— Мезо на одно очко впереди.
— А-а… — улыбнулся Пакс. — Здорово. Надеюсь, сегодня победят.
Сказочная разноцветная птица вспорхнула на ограждение и, склонив голову набок, стала за ними наблюдать. В Детройт пришла осень, а в этом уголке Полого мира царила весна.
— Пакс, — позвала Альва.
— Да?
— Возможно, сейчас это неважно, но ты настаивал, чтобы я предупредила.
— О чём?
— Поверхность, Седьмой квадрант. Сейчас
Губы Пакса растянулись в улыбке.
— Спасибо, Альва.
Он отпустил руку Эллиса и достал портокол.
— Что такое?
— Мы отправляемся на поверхность, в моё самое любимое место на свете — Седьмой квадрант.
— А что там?
Одним прикосновением Пакс открыл портал. Видно, координаты у него хранились в «быстром наборе».
— Пакс? Что в Седьмом квадранте?
Тот не переставал улыбаться.
— Пойдём.
Через портал они вышли на просторное поле и оказались по колено в пышной траве, полной прекрасных лиловых цветов. А с обеих сторон в небо вздымались скалы. Могучие гранитные обелиски высились над гладью луга, с их вершин вниз свергались белые нити водопадов, а у подножий росли высокие сосны. Отчего-то долина показалась Эллису знакомой. Ну конечно! Он же почти каждый день на неё смотрел. Но впервые увидел в цвете.
Энсел Адамс был отличным фотографом, однако снимку, который много лет провисел на стене гаража, было далеко до оригинала. Стоя на этом лугу, Эллис ощущал себя разом крохотной песчинкой и гигантским исполином. От восторга перед таким великолепием дыхание перехватило, как от фиброза. Но взгляд его поднимался выше, к огромному бурлящему котлу неба, в котором клубились массивные грозовые тучи: угольно-чёрные, зелёные, пурпурные. И тонкие берёзки, ярко-белые штрихи на их фоне, качались от порывов сильного ветра.
Молния дугой прочертила небосвод, и Эллис вдруг осознал, какими древними были грозы, как сильно они взывали к какому-то первобытному началу в человеке. Ужасающая мощь, необъятный размах — вот, поистине, один из ликов Бога!
Прогремел гром, и Эллис ощутил, как низкий гул прошёл сквозь тело и потряс землю под ногами. От восхищения у него заколотилось сердце, а губы сами собой растянулись в улыбке.
— Многие думают, что деревья разумны, — сказал Пакс, глядя на качающиеся берёзы. — Я, в отличие ото всех, знаю, что это так. И они просто замечательны. Обожаю навещать их в такие дни, разделять их чувства и смотреть, как они танцуют на ветру. Кажется, что они подают нам пример, показывают, что делать.
— Что, танцевать?
— Да, попробуй.
Пакс взял его за руки и начал раскачиваться. Эллис почувствовал себя глупо. Но Пакс самозабвенно вытянул руки в стороны и, вскинув лицо кверху, закружился в первых каплях дождя.
— Понимаешь, Эллис Роджерс, я не просто слышу чужие мысли. Я чувствую всё — всё вокруг. Каждую живую клетку. Каждую травинку, листочек, цветочек и божью коровку, оленя, кролика и мышку. Я знаю, как радуется дару природы всякий сухой корешок. — Пакс стянул с головы шляпу-котелок и прокричал в небо: — Я просто обожаю дождь!