Помни
Шрифт:
– Создавая Охотников, иттри использовали самих себя...
– Охотники... да. Иттри с золотыми глазами, дети машины... в поисках любви они разыскивали оставшихся в живых кайли по всему Универсуму... на самом деле надеясь на встречу с Ши'нтар Илварин, Демоном Сострадания, как они называли ее. Ши'нтар Илварин, Меч Измерений, называли ее кайли. Не все поверили в то, что Охотники не убийцы, а жертвы. Многие до сих пор считают их чудовищами... И все же кайли принимали их - потому что их жизнь тоже стала пустой после предательства Этравена. Охотники напоминали им о прошлом... это было больно... но и необходимо им, уничтоженным любовью. Было предпринято множество попыток обойти смертоносные программы, внедренные в сознание Охотников, но они не принесли успеха. Кайли никогда не занимались принудительной коррекцией сознания - они считали подобные
– Милосердие и любовь... она... любила их? Позволяла им любить?
– Да... возможно, потому, что они напоминали ей... напоминали... о Тарьене. А, может быть, потому, что иначе это было бы просто убийством. Но потом все изменилось...
– И... что же произошло?
– Она встретилась со своим тье-шан, Душой Разделенной, в одном из своих бесконечных странствий по мирам... но по его следу шел Охотник... Ее тье-шан не был кайли. Не знаю, что заставило Охотника преследовать его. Возможно, он просто не смог отыскать никого из кайли... а программы требовали действий. Программы... или, быть может тоска, которой наградили их иттри, непреодолимое - и такое естественное - желание быть любимым и любить... Илары наиболее близкая к кайли раса... не считая Лордов Хаоса. Но дело в том, что илары все-таки не кайли, и тот, кого выбрал Охотник, оттолкнул его. Остается лишь гадать, что они оба делали на Озамене. Возможно, связь между двумя душами - его и Ши'нтар - привела илара туда... кто знает? Они встретились только для того, чтобы расстаться... он сумел защитить ее от обезумевшего Охотника, но сам погиб. И Ши'нтар убила этого Охотника - впервые в жизни не испытывая ни сострадания, ни любви - лишь яростный гнев и ненависть. Несмотря на все немалые способности мага-кайли, ей не удалось вернуть того, кто был ее душой... Эта встреча изменила ее слишком сильно. Она позволила следующему пришедшему к ней Охотнику любить себя... не только духовно - в полном смысле этого слова, отдав почти все свои силы на то, чтобы замедлить насколько возможно действие программ, разрушавших его разум, а потом объединила сознание со своим мечом, Шарном, полностью подчинившись воле своего оружия... В результате, душа Охотника отправилась во Врата - практически неповрежденной. Отправилась одна, без предписанной программами жертвы. А Ши'нтар оказалась запертой в мече на долгие века. Много позже один из кайли, Селрах Фир итСель, нашел этот меч на Озамене. Он исследовал клинок, пытаясь понять, отчего он утратил свои свойства.
– Как он узнал, что это тот самый меч?
– Кайли не ошибаются в таких вопросах... да и вообще, этот меч сложно не узнать - он один такой. Селрах понял, что никто, кроме Ши'нтар, не сможет использовать меч. Возможно, он понял также, что ее душа все еще заключена в нем...
– И что же?
– Он сумел разделить ее и меч... а потом... в Академии Мастеров Айрнрода смертоносные программы меча были воссозданы вновь...
– Что это была бы за история? Ты... знаешь ли ты ее?
– О... но я ведь всего лишь память о памяти, бледная тень давно минувшего... так же, как и все мои воспоминания, это слишком хрупкое и неясное...
– Покажи мне эту тень... покажи!
– Хорошо... но не думай, что это даст тебе утешение... до тех пор, пока мы остаемся здесь, никакого утешения быть не может. Все это началось так давно, что последние упоминания о тех временах давно исчезли из памяти поколений... Меч Измерений появился вновь в Айрнроде, городе Мастеров Клинка и Искусства...
1. Вниз по Линии. Доминион, Эолис.
– Попробуй, - Аэльдри склонился к расстроенному мальчику.
– Это ведь просто, Раэ. Просто почувствуй - ты не мальчик или девочка - ты единое целое, две части, слитые воедино. Выбери любую - и это все еще будешь ты. Ничего не изменится, кроме твоего физического тела и связанных с ним реакций. Возможно, тебе больше понравится твоя вторая половина - ты ведь не узнаешь, пока не попробуешь, правда? Восприятие будет... немного иным.
Раэрн тяжело вздохнул под внимательным взглядом воина и огляделся - его приятели вполне успешно справлялись с перевоплощением. Он внезапно ощутил
– Я не могу, - прошептал он еле слышно.
– Поверь мне, лаор, я не могу! Я... я совсем не чувствую себя целым!
– выпалил он, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы, и бросился вон из зала.
– Что случилось?
– встревоженная Уллахель Лам анРон подошла к Аэльдри, все еще глядящему вслед своему любимому ученику.
– У него не получается, - обронил Аэльдри, хмурясь.
– Я...
– он умолк, глядя в холодно-насмешливые серебряные глаза приблизившегося к ним Клаэрна.
– Он мутант, - произнес Клаэрн.
– Укладывающийся в норму, - возразила Уллахель раздраженно.
– Раэрн наш лучший ученик!
– Да, - протянул Клаэрн, качнувшись с пятки на носок.
– Но он не кайли.
– Из чего это следует?
– осведомился Аэльдри холодно, а его рука словно случайно скользнула по эфесу меча, и тонкие темные пальцы приласкали замысловатый узор рукояти.
– А вы что, сами не чувствуете?
– разозлился Клаэрн.
– В нем нет нашей двойственности. Он... другой. Иттриане уничтожают таких еще до рождения. Или запирают в свои подземелья, на радость машинам... Не потому ли мы стали уступать им, что стали слишком слабы для того, чтобы избавляться от мутантов?!
– Заткнись!
– прошипел Аэльдри, а Уллахель изменилась, став мужчиной.
– А что, я не прав?
– глаза Клаэрна холодно засверкали, и он коснулся собственного меча, но пальцы Уллахель сдавили его запястье мертвой хваткой.
– Вот из-за этого мы слабеем!
– процедила она с отвращением глядя на него.
– Из-за таких, как ты, из-за этих идей, которые мы готовы перенимать у наших врагов, бывших когда-то возлюбленными. Мутант! Мы воплощение всей изменчивости в мире! Не те ли из нас обладают двойственной природой, кто сохранил в себе частичку ангела-иттри? Память о нашей второй половине? Не те ли из нас предатели, кто затевает эти проклятые дуэли, уносящие столько жизней?! Бессмысленные смерти!
– Наша раса угасает, - проговорил Аэльдри, и его голос прозвучал устало.
– Мы перестали стремиться к иным мирам и изменениям в собственной жизни, мы находим удовлетворение в этих кровавых забавах, и у нас рождается все меньше детей, потому что мы становимся неспособны Творить. Возможно, такие как Раэрн, это наша надежда на возрождение.
– На возрождение совсем иной расы, - бросил Клаэрн и, резко развернувшись, пошел прочь.
– Мутации, - произнесла Уллахель - все еще мужчина - задумчиво глядя ему вслед.
– Разве раньше мы не могли управлять такими вещами? Наше зачатие и рождение - это акт творения, творения силой нашей воли и магии - так почему же они возникают, эти отклонения? Неужели он прав? Мы становимся иными... слабыми? Мы больше не контролируем здоровье наших детей... и рано или поздно... рано или поздно, они придут за нами. Эти холодные бездушные твари, превыше всего ценящие чистоту своей расы, ангелы, которых мы любили. И мы будем не готовы.
– Не все мутации бесполезны или вредны, Уллахель, - произнес Аэльдри тихо.
– Они предопределены - мы должны изменяться. И некоторые из них когда-то помогли нам выжить. И потом, рождение - это не просто создание единой ДНК, обладающей признаками двух родительских - ты забываешь, что Универсум тоже в этом участвует. Та его часть, которая готовится стать душой... она может влиять на процесс. И кто знает, откуда пришла к нам эта душа? Я люблю его, но не могу понять...
...Раэрн Ним атЛар, чистокровный кайли по рождению, стоял у подножия величественного темного монолита Академии и широко раскрытыми глазами смотрел на ослепительное солнце своего мира. Жгучие лучи выпивали его слезы едва ли не прежде, чем они успевали пролиться, а затуманенное влагой серебро его глаз явственно отливало невозможной для кайли зеленью.