Помолись за нас...
Шрифт:
А каждое утро словно персональное адское пекло, где существует лишь ужасная головная боль, синяки от недосыпа и жажда вновь ощутить дурманящую, опьяняющую власть, что хоть на время, но позволит забыть о вампире, что так безрассудно, сам того не ведая, сжигает меня изнутри.
Один месяц. Гребанный месяц самоуничтожения, ненависти и безрассудства, и это все ровно, что в омут с головой, где черти шепотом зовут на дно, но и без них ты тянешься все глубже, лишь бы забыться, лишь бы не чувствовать.
А
Но всякий раз, когда оружие находилось в руках, когда пальцы сжимали холодный металл внутри что-то умирало, выпуская тьму из сердца, ту самую, что питалась болью других, ту самую, что так любила наблюдать за разрывающими плоть пулями.
И лишь сейчас, когда кошмары приутихли, когда удается сдержаться и не оглядываться в поисках знакомой искаженной усмешки, я решила вернуться в «Золотые страницы».
От до боли знакомой обстановки подташнивает, желудок сжимается в узел и отчего-то возникает желание сбежать, но поздно, меня заметили.
Девушка с волосами, заплетенными в косу вздрагивает, прикрывает рот руками, а глаза уже на мокром месте.
Почти жалкая, почти омерзительная.
Нора плюет на ошарашенного покупателя, несется, сбиваясь с ног, кидается мне в объятья, зажимает так, словно мечтает придушить и бормочет что-то о том, как волновалась.
Но слова пролетают мимо ушей и так странно осознавать - забота подруги (а подруги ли еще?) меня не трогает.
И все, что остается - это натянуть до жути фальшивую и слишком очевидно неискреннюю улыбку, похлопать девушку по спине и отойти на пару шагов.
– Не исчезай так больше, пожалуйста! – Претти поджимает губы и качает головой, сотрясаясь от частых вздохов. – Скажи, что ты решила вернуться, скажи, что все будет как раньше!
– Я вернулась, – так тихо, почти раздраженно, – прости. – совсем без раскаяния.
– Ты будешь снова работать тут? – Нора, кажется, всячески пытается игнорировать столь явные изменения, но, по крайне мере, уже не лезет обниматься.
– Если меня еще не вышвырнули, то да.
– Нет, нет, все хорошо! – девушка отворачивается и возвращается за прилавок, неловко стирая следы от слез. – Если сможешь, давай с завтрашнего дня.
– Хорошо.
– Венди, …
– Я хочу перекусить, прости, быть может поговорим потом. – и, не дав девушке даже шанса ответить, быстро проскальзываю в кафетерий.
Заказав капучино, оглядываю помещение, все столы свободны кроме одного, самого дальнего у окна. За ним сидит мужчина, сгорбившись и нахмурившись, что-то быстро печатает на ноутбуке, время от времени поправляя сползающие с переносицы фирменные очки.
И я осознавала, что нужно
– Простите, у вас свободно?
Писатель вздрагивает, изумленно поднимает голову, карие глаза, кажется, увеличиваются раза в два, несколько раз он пытается что-то сказать, но из глотки ни звука, бедолага сидит и, словно рыба на суше, непонятно зачем ловит ртом воздух.
– Венди?! – наконец прочистив горло.
– Тут свободно? – как ни в чем не бывало улыбаюсь, кивая на соседнее место. Натан хмурится, поправляет очки и едва заметно кивает, продолжая пялиться на меня, как на восьмое чудо света.
Уймись, писака, мне почти противно, я сама до конца не верю, что внезапно стала нуждаться в тебе.
– Где ты была?! Почему не отвечала на звонки?! Мы с Норой чуть с ума не…
– Тсссс! – подмигнув, прикладываю палец к губам и делаю глоток из своей чашки.
– Вы приезжий? Я не видела вас тут раньше. – стараясь припомнить наш первый диалог, фактически цитирую себя же.
А Скил продолжает таращиться, кажется, вновь потеряв дар речи.
– Что ты делаешь, Венди? – писатель отодвигает ноутбук и пытается заглянуть в глаза, но, поймав взгляд, вздрагивает и отворачивается, словно увидел там совсем не то, что хотел.
– Мисс Бэйт, – поправляю мужчину, продолжая попивать капучино, – вы поклонник Натаниэля Скила? – кивок в сторону лежащей на краю стола книги.
Натан вздыхает, трет переносицу, поправляет очки, и я почти физически чувствую его замешательство.
– Я и есть Натаниэль Скил.
– О, да бросьте, – слегка поддавшись вперед, – это же скучно, вы только что сломали всю интригу.
– Что ты делаешь, Венди? – щурится, явно давая понять - моя игра ему не в радость, и от этого его почти что жаль.
– «Вся твоя жизнь –иллюзия,» - встревает альтер-эго, - «вокруг сплошной обман, и я почти мечтаю увидеть, как ты сломаешься, когда поймешь какое место действительно здесь занимаешь».
– Пытаюсь привлечь внимание понравившегося мне мужчины. – невинно похлопывая ресницами, наблюдаю как щеки писателя покрылись румянцем, выставляя все чувства напоказ.
– Ты считаешь это нормальным? – мужчина резко поднимается из-за стола и нависает надо мной, словно пытаясь произвести впечатление буйного самца, на деле же больше походя на внезапно оборзевшего кролика. –Месяц, Бэйт! Ты просто исчезла на целый месяц ни слуху, ни духу! Никто ничего не знал! Да мы с Норой чуть с ума не сошли! Мы даже не знали жива ли ты, ведь этот мудак…