Помяни черта!
Шрифт:
— А глаза у нее карие. — Прошептал ужас, сплющенный по диагонали, голосом первого в числе трупов.
— Мамочки!
Все что произошло далее, не то что рассказывать будет стыдно, но даже вспоминать. Я взобралась на тритона, истошно вопя: «Сними с меня это!». А Это не поняв намека, продолжило все тем же восторженным голосом: «Кожа светлая, поры мелкие, есть родинка под левой бровью! И маленький шрамик на лбу!»
— Шииип! Сними его! — потребовала я у неподвижного тритона.
— Галя, вы великолепны! — громко возвестил ценитель моей красоты,
— Кхм, — вступил в диалог слизень, — многоуважаемый Жмир, Ваше внимание очень смущает Галю.
— Что? — поинтересовался ужас, сверкнув мелким прототипом акульей пасти.
— Ослабьте натиск. — Тише добавил Жакоромородот. — Она очень впечатлительна.
— А… Простите, отцепился от моей шеи, отплыл на десять сантиметров. — Так лучше?
— Нет!
— Не просто карие, а с золотистыми вкраплениями! — сообщил чури, отплывая еще на десятку.
— И еще чуть-чуть, — пролепетала я, — вы отплывайте, и я скажу, когда остановиться. Дождалась, пока он удалится на полтора метра, и дала добро. — Прекрасное удаление для светской беседы.
— А для личной предлагаю это! — сообщил он, вмиг оказавшись опять у самого моего носа. Мой вопль удержал тритон, крепко сжавший свои объятия. — Невозможно разговаривая с Вами не смотреть в Ваши удивительные глаза, о Великолепная.
— Аха… — выдохнула тихо, потому что на остальное у меня воздуха не хватило бы.
— Так вас сопроводить? — не переставая скалиться, поинтересовался Жмир и подмигнул центральным глазом.
— Аха…
— Все-таки будете пакостить во благо?
— Аха…
— В таком случае разрешите предложить вам свои услуги. — Накренившись вправо, произнесло это создание и, что-то булькнув своим, заставило группу выплыть из кареты. Чури, дорвавшись до козел, отправили к нам Цимиса и Цимиру, а затем плавно сдвинули карету в пропасть, где только-только загорелись огоньки планкноидов.
— А я останусь с вами! — возвестил первый и намертво прилип к моему плечу. Не прошло и мгновения с его стороны уже донеслось, — какие прекрасные ушные раковины…
Меня опять тряхнуло не по-детски от слов мелкого маньяка. Не знаю, о чем другие думают, но с таким голосом не красоту описывают, а весьма аппетитное блюдо. Кошу взглядом, ищу поддержки у слизня, потому что от тритона я ее не дождусь. Шип преуспел в удержании меня, а не чури. И как назло, бронированный и оба шарика дырявых в один голос прошипели: «терпите!»
Я стойко молчала, пока он восхвалял мои щеки, шею, губы, зубы, когда увидел, вообще неизвестно, а восхвалял сильно, но как только похвальная оценка коснулась груди, вспыхнула и перевела тему:
— Жмир, а вы по призванию кто?
— Первый советник. — Гордо представился он и продолжил восхищаться приятной выпуклостью, именуемой им лично нежный двуглавый горб. Потрясное определение для груди, нужно запомнить на будущее.
— То есть даете советы?
— Да, — протянул мини маньяк.
— А можете помочь в вопросе с вашей предводительницей?
— А
— Но мне нужно ее согласие. Подскажите, как его заполучить.
Возникло молчание, где-то минуты на три, как вдруг он решил высказаться:
— Только если дозволите осмотреть ваши ласты!
— Не поняла…
— Ноги. — Подсказал слизень. — Уважаемый Жмир имел в виду ваши стройные ноги.
— Че..? — меня тритон опять сжал, чтоб ему хорошо было!
— Великолепная хотела уточнить — до какого уровня? — пояснил Жакоромородот мой вскрик, задушенный тритоньей лапой.
— Все до холмов… спереди! — тут же замахнулся чури. Его уточнение наталкивает на мысль, о том, что мои взгорья сзади он тоже обследовал, зараза!
— Нет. — Ответил слизень, поймав мой взгляд.
— До точки прогиба!
Это он о талии, да… или нет? Я опять вскинула негодующий взор на бронированного помощника.
— И эта отметка тоже слишком высока. — Последовал его ответ.
— До точки раздвоения? — нехотя отступил чури.
— Ни в кое… — мне опять договорить не дали.
— Боюсь, и эта планка так же недоступна. — Слизень несколько мгновений молчал, прежде чем сделать свое предложение. — Как насчет уровня стоп, то есть ласт?
— Неееееееее, в этом случае вы с нашей предводительницей можете договариваться сами, — нахально сообщил этот умник и даже от плеча моего отлип. Тритон разочарованно разорвал свои объятия, и я оказалась на свободе, а так же обрела голос.
Обдумав ситуацию, решила войти в переговоры: — Пальцы ног?
Молчит, паразит! И даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня.
— Щиколотка?
— Нет.
— Голень?
— Ну… — тянет, оборачиваясь, и косит взглядом значительно выше голени.
Если он сейчас нукает, я его выше колена не пущу. А в моем запасе для этого пройдохи еще должна остаться территория для торгов. Так что уровень голени и точка.
— Жмир, неужели вам так трудно мне помочь? — взмолилась, поклипав теми самими глазками, которые ему понравились. — И уже нарушила правила своего родного дома, дозволив уважаемому представителю Океании увидеть больше, чем пальцы моих ног.
— Но сюда Вы приплыли в коротком одеянии, я знаю!
Ему для полного моего омерзения следовало так же сообщить, что я его в себе перевозила. Отогнала неприятные мыслишки и дала пояснение своему прежнему виду.
— Это было одеяние для путешествий, здесь же я обязана скрывать себя. Соглашайтесь… Сейчас или никогда!
— Что значит никогда?!
— После переговоров меня здесь не будет. — Сделала я скорбное лицо и слезла с колен тритона на сиденье.
Чури после этого долго метался по карете, раздумывая, согласиться или нет, несколько раз тормозил в неприятной близости от меня, оглядывал руки, затем с не меньшим энтузиазмом косился в сторону ног, скрытых платьем. И, в конечном счете, дал согласие на помощь.