Понять. Поверить. Простить
Шрифт:
— Чуть-чуть, но только когда чихаю, или кашляю, или наклоняюсь.
— Давайте-ка пока еще обезболивающее немного попринимаем, а через недельку еще посмотрим, хорошо?
— Как скажете, — равнодушно пожала плечами Эля.
Ей и вправду было все равно, собственное состояние мало ее интересовало — ей вообще жить не хотелось. Эля лежала и подолгу смотрела из окна своей палаты на небо. Где-то там теперь будет обитать ее маленькая девочка, мигая слабым огонечком тусклой звезды по ночам.
Она очень хотела попрощаться с дочерью, но врач так и не разрешил
Эля понимала, что возможно врач был прав, заботясь прежде всего о пациентке, но все же как человек он мог понять ее чувства и пустить проститься с дочерью.
Когда Настя с Марией зашли в палату, Эля собиралась на процедуры. Медсестра терпеливо ждала ее возле выхода.
— Я скоро приду, — вымученно улыбнулась Эля своим посетителям, — вы пока посидите. Если хотите, то угощайтесь фруктами, у меня их накопилось слишком много, я все равно все не съем.
— Иди, не волнуйся, — улыбнулась ей в ответ Мария.
Пока Эля отсутствовала, женщины достали из сумки принесенные бульон, вкусное запеченное мясо с овощами и снова заваренный в термосе витаминный настой шиповника. Затем они заменили белье и некоторые другие вещи на свежие и стали ждать Элиного возвращения.
Неожиданно у Марии зазвонил телефон. Она достала его из сумки и с удивлением уставилась на дисплей.
— Мам, ты чего? — спросила Настя.
— А вот и наш пропавший, — с усмешкой произнесла женщина. — Алло, да, привет сынок. Мы тебя совсем потеряли. Неужели так сложно позвонить домой?
Настя вся превратилась в слух и ближе подошла к матери.
— Мам, прости. — на другом конце линии послышался чуть взволнованный голос Стаса, — времени совсем ни на что не хватает.
— Ну не настолько же, чтобы вообще дом позабыть, — упрекнула она сына. — Что у тебя там?
— Да что — работа, работа, работа. Ничего нового. У вас все хорошо? Все здоровы?
— А почему ты спрашиваешь? — немного напряглась Мария.
— Как-то тревожно в последнее время. Непонятные переживания.
— С нами все в порядке, — Мария не хотела ошарашивать сына неожиданными новостями про Элю и Аню, да к тому же еще и с таким трагическим исходом: все-таки такие вещи по телефону не решаются. — Стас, ты домой в Москву не собираешься? Мы тебя уже давно не видели…
— Пока никак не получается, извини. У меня скоро отпуск будет, вот тогда точно приеду.
— Сынок, ты знаешь, мы хотели с тобой поговорить, но это абсолютно не телефонный разговор.
— Мам, точно все хорошо? Что у вас там случилось — я же чувствую, что что-то не так. — В голосе Стаса сквозили нотки беспокойства.
Мария замялась и неуверенно произнесла:
— Стасик, сынок, давай ты приедешь и мы обо всем здесь поговорим. — Она сознательно сделала акцент
— Ты меня пугаешь, — вздохнул Стас на том конце линии. — Я постараюсь побыстрее здесь все закончить. Но ничего пока не обещаю — это не от меня зависит. Прости, но завтра мне снова рано вставать, а сейчас у нас уже почти час ночи.
— Хорошо, иди отдыхай. Только больше не отключайся, а то мы здесь все очень переживаем.
— Больше не буду, — тоном провинившегося ребенка произнес он. — Спокойной ночи!
Мария засмеялась.
— Это у тебя "спокойной ночи", а у нас уже давно "доброе утро".
Когда Мария отключила телефон, в дверь вошла Эля.
— Я все, — проговорила она, держась за болевшую ногу. — Не скучали?
— Эля, Стас звонил, — сразу же огорошила ее Мария. Лицо девушки тут же переменилось, приняв какое-то затравленно-измученное выражение. — Он сказал, что скоро приедет в Москву. Я думаю, нужно вам устроить встречу…
— Знаете, — тихим виноватым голосом произнесла Эля, — мне кажется, что уже слишком поздно для этой встречи.
Мария, нахмурив брови, уставилась на девушку.
— Почему поздно? — вмешалась Настя.
— А что я ему скажу? — Эля отвернулась, делая вид, что наводит порядок в палате, но ее посетительницы видели, как трясутся ее руки. — Что скрыла от него ребенка? Что не смогла уберечь и теперь Анюты больше нет? Я просто не вынесу еще и его упреков.
— Эль, подожди, — Настя подошла к подруге, выхватила из ее рук ненужные вещи и откинула подальше, а затем увела и усадила на кровать, — почему ты говоришь, что скрыла? Ведь ты даже не знала, где Стас. И не могла с ним связаться. Разве я не права?
— Ох, я уже не знаю… — Эля в бессилии опустила голову на руки.
— Ты себя накручиваешь, — Мария присела рядом и погладила девушку по голове. — Ну что за ерунду ты говоришь? Стас ведь взрослый человек — он же должен все понять…
— Я не смогу смотреть ему в глаза после того, как не уберегла нашу дочь.
Эля снова расплакалась, и обе женщины принялись ее утешать. Мария прижала ее к себе и крепко обняла.
— Ну-ну, тише, тише… Поплачь, девочка, поплачь… А насчет того, что ты в чем-то виновата — твоей вины ни в чем нет. Вы обе пострадали, ты тоже чуть не погибла. В этой ситуации ты никак не смогла бы Анечку защитить и никто не вправе тебя в чем-то обвинять.
Эля стала немного задыхаться.
— Что? — испугалась Настя. — Позвать врача?
— Просто у меня из-за трещины в ребре грудная клетка болит, — пояснила Эля, — когда я глубоко дышу болит.
Или когда плачу, мысленно договорила за нее Настя.
— Не плачь, Эльчик, — Настя сжала ее руку.
— Вы поймите, я не смогу ему ничего рассказать. И в глаза больше не смогу посмотреть. Раньше эта встреча нужна была ради Анюты… А сейчас, — она судорожно вздохнула, — ради кого мне сейчас все раскрывать? Пусть будет так, как будто ничего и не было. Как будто мы тогда просто расстались и никакой беременности не было…