Попаданец 2.0
Шрифт:
Ну и народная молва тут же обозвала меня «Феноменом», «Чудом» и «Йогуртом». Но если за первое и третье я, мог и в морду дать, благо природа меня здоровьем не обделила, то от двусмысленного «Чуда» отвертеться уже не удалось. Равно как и от неофициальной должности «Чующего пятой точкой всяческие неприятности», на что командир только смеялся и говорил, что в каждом отряде должен быть подобный боец.
Нельзя сказать, что данная способность срабатывала у меня безупречно, но несколько раз помогала и мне и ребятам остаться целыми и невредимыми. Вот и сейчас Батя в первую
— Тихо пока, — я отрицательно помотал головой. — Но что-то на душе не спокойно. Кошки скребут. Денисыч, нам бы ускориться…
Командир, молча, хлопнул меня по плечу. Ускориться он и сам был бы не против, но пока что, то было чревато. Кроме того нас тормозила ещё одна очень веская причина. Я быстро оглянулся на пилота.
Отважный мужик, летавший на устаревшей как минимум лет на сорок технике и при этом успешно выполнявший свои боевые задачи. Но вот сегодня — ему не повезло. Сириец сидел в тени кустов акации, вытянув ноги, и блаженно щурился на родное солнце. При приземлении в долину одной из рек парень серьезно повредил щиколотку, но не смотря на травму он старался не тормозить наше продвижение.
— Подъём, — скомандовал Батя спустя минут пять. — Двинули дальше. Кот, Ус помогайте камраду, Лом вперёд.
Пока остальной десяток строился, Толян и Лёха подхватили пилота под руки, а Петро скользнул вперёд, разведывая путь. Не смотря на то, что был он очень худым и высоким, за что получил свой позывной, двигался сквозь он сквозь зелёнку практически бесшумно. Лучшего ведущего для головного дозора трудно было себе представить. Этот человек слоено бы имел с природой некое сродство. И не подумаешь, что на гражданке ещё до призыва Пётр Висельников был программистом-любителем, а все свои навыки приобрёл во время игр в стайкбол.
Ребята двинулись вперёд, и я, проклиная жгучее средиземноморское солнце, занял своё место колонне. Жара стояла жуткая, не привычная для меня, жителя средней полосы России. Даже в Крыму я чувствовал себя немного неуютно, что уж тут говорить о климате этих мест. Впрочем, я благоразумно не распространятся на эту тему, искренне считая, что при необходимости человек может привыкнуть ко всему. Вот и теперь, я хоть и мысленно слал гневные филиппики светилу, стоически вышагивал за Батей, буравя глазами окрестные пейзажи.
Двигаясь в центре группы и глядя на эту древнюю, опалённую тысячелетиями войн землю, я ощущал какое-то непонятное восторженное и в то же время грустное чувство. Будто сама история проходила через меня: крестоносцы, сарацины, «Львиное сердце» и Саллах-ад Дин. Все те, кто резал друг друга за эту землю будто шли в ногу со мной, жалуясь на нерадивых потомков, забывших своих предков, предавших себя в погоне за длинным долларом.
Мотнув головой, я отогнал посторонние мысли. Нет, это небыли первые признаки шизофрении или перегрева организма. Просто в голову опять лезла всякая мистическая хрень, преследующая меня с самого детства. Конечно, я уже привык так жить. Хотя другие мои странные способности, типа мгновенного ускорения, пусть и раздражали, но им легко было
Иногда они даже оказывались полезны. Помню, как на тренировке по историческому фехтованию, на которые я посещал ещё со средней школы, у одного из парней, во время работы по балде, сорвался молот. Именно необыкновенное чутьё на опасности и «ускорение» спасло меня тогда, как минимум, от тяжёлой черепно-мозговой травмы.
Но когда со мной начинала разговаривать сама земля — становилось немного не по себе. А порой пробирало морозом по коже, когда я проходил мимо места, на котором погиб человек. Да и на кладбищах я появлялся только в тех случаях, когда отвертеться было нереально.
— Боевики. Группа десятка полтора, движутся параллельно нам. Впереди, край плотной зелёнки. Столкнёмся однозначно, — быстрым шёпотом доложил он по рации.
— Принял. Ждём, — шепнул Батя. — Отпустим подальше и пойдём следом. По одиночным целям работать без приказа. Но смотреть в оба. Если засечёт основная группа — действуем по стандартной схеме, — и уже обращаясь к пилоту, добавил. — Ибрагим, начнут стрелять — прячься.
Тот понимающе кивнул. Логично блин. Это на нас «Ратники», а мужик в стареньком лётном комбезе ещё советского производства и лёгком броннике иранского образца.
Было нечто сюрреалистичное, слышать, как буквально в паре десятков метров от тебя проходят беззаботные враги, громко переговариваясь на своём гортанном наречии. Терпеть, выдёргивая в прорехах листвы то одну случайную цель то другую и ждать что в любую секунду, придётся открыть огонь. Стрелять на звук, практически не видя противника.
Но голоса стихали, и наконец, растворившись в шуршании деревьев, трав и кустарников. Уже через пару десятков минут, мы опять шли по козьим тропам, с каждым шагом приближаясь к месту эвакуации. Однако духи гор решили, что крови им на сегодня мало.
Началось всё внезапно. Лом с Котом, буквально лицом к лицу, столкнулись с сидящими прямо на тропе и смачно жрущими сыр бородачами. Кусты и камни скрывали их до последнего, а привычного шума они не производили. Гады, похоже, ховались в зелёнке скорее от своих же приятелей чем от нас, втихаря нарушая законы шариата с бутылкой чего-то алкогольного.
Ребята не сплоховали, мгновенно среагировав, отправили выпивох на суд божий. Те умерли даже не успев заорать, а затем произошло то, что можно было назвать исключительно досадной случайностью. Падая, один из уже бывших боевиков, умудрился зацепить чем-то спусковой крючок своего видавшего виды Калаша. Как на зло не стоящего на предохранителе.
Звонкая очередь разнеслась по всем окрестным горам. Пусть всё происходило всего-то пару секунд, прозвучало это словно рожок загонщик: «Ату их. Они здесь!»
Всё бесшумное оружие, наша маскировка и профессионализм, спасовали перед безалаберностью полудикого джихадиста.
Словно предвестник неприятностей из ближайших кустов выскочил ещё один персонаж в чалме и халате.
— еЗ ег! — заорал он, выкидывая автомат и нарвавшись на девяти миллиметровую пулю, выпущенную из ВСС, свалился назад.