Попаданец
Шрифт:
«Самое то! И на развертывание производства хватит и пару сотен листов сделать к сроку легко получится.» — пронеслось в голове Тимофея.
— По рукам, Сновид Романович. Как только вернешься от боярина с его согласием, сразу и ряд подпишем. Еще несколько товаров есть, мука добрая 1 часть на 2 части зерна обменять согласен и сеялка для полей по десятку гривен. Интересно?
Сеялка торговца не сильно заинтересовала, слишком уж дорого выходила, а покупателя на такую приспособу найти будет очень тяжело, но и удобство подметил. Насчет муки же сразу отказа не дал, но и на обмен зерна с
— И все же ты не совсем честно поступил, Тимофей. — протянул Лютомир, после ухода купца. — Половину же нужно боярину оставить, а ты все 40 листов купцу отдал.
— Тут ты не совсем прав, я отдал купцу то, что уже готово, но ничего не говорил про тот товар, что почти готов и сейчас просыхает. Там как раз доля боярина и получится. Если повезет, даже лучше будет, чем мы сейчас купцу отдали.
Тимофей довольно сощурился, делая глоток пряного сбитня. Ситуация налаживалась. Если сейчас торговец вернется с согласием, то деньги потекут рекой, да и с продовольствием теперь выйдет, по крайней мере зерном обеспечить себя получится. Пусть мыло, которое возил Игнат, боярин брать по полной цене и отказался, но муку забрал, значит программа минимум была выполнена, а его и торговец сейчас за серебро и товары выкупил.
— Говаривал я тебе, Лютомир, Тимоха все честь по чести делает, а что там языки чешут, зависть все это.
Игнат тоже не остался в стороне, еще раз акцентируя внимание своего друга на ответственности и честности парня.
— Не понимаю я тебя, да и всех вас. Взрослые мужи, а дела за вас отрок ведет. Как это получается?
— Так и боярин с ним ряд заключил, а не с нами, ему виднее. Разве он когда глупости да оплошности такие допускал?
Прокоп только развел руками, ну а чего тут добавить? Все так и было, пусть его поставили в деревне старостой, но ряд действительно заключали с парнишкой, а он тут в основном для присмотра остался.
— Лютомир, к тебе тоже просьба есть.
Тимофей отставил огромную глиняную кружку в сторону и продолжил свою речь.
— У нас есть пять парней, которые через пару лет хотят попасть в дружину. И раз мы тут все живем под рукой боярина Якова Прокшинича, то скорее всего к тебе в дружину они и попадут. Может быть ты их обучением займешься, пока тут с нами живешь? Ничего дурного, как ты видишь, мы не затеваем, а парням польза, да и ты уже чего-то знающих людей получишь. Есть еще пяток мужиков, они тоже не откажутся обучиться, как свой дом оборонить.
Десятник призадумался. С одной стороны конечно дело доброе предлагают, обучение новиков вещь полезная. Далеко не вся дружина обучалась с раннего детства воинскому искусству, когда не хватало людей, брали всех подряд и качество их обучения, да и дальнейшей службы было не очень высоким, мягко сказать. За пару лет эти парни вряд ли продвинутся очень далеко, но и простыми крестьянами уже точно не будут, а если воспитывать пополнение именно для себя, под свои запросы, что здесь может быть плохого?
С другой стороны, плохое тоже может
— Мужиков обучать я не стану и людям своим не позволю. Негоже это крестьянина делу ратному обучать. Вот если случится что, ополчение собирать князь надумает, тогда другое дело. Что же до новиков. Эх. Так и быть, гляну на что способны. В любом случае, нет на них вины тяжкой, молоды еще такие решения принимать.
Собрание подошло к концу и люди потянулись по своим делам, кто-то шел домой к жене и детям, кто-то на обход постов охраны, а Тимофей с Прокопом расположились просто на лавке возле дома.
— Не так уж все и плохо. Да, Прокоп?
— Твоя правда, Тимофей. Нашел ты опять способ выкрутиться, благодарность тебе моя и людей наших. Будет еда на столах, вои добрые на защиту нашу встали, работа справно движется.
Постоянная тревога последней недели уходила, оставляя за собой лишь усталость.
— Что тебя еще беспокоит? Вижу же, давно сказать хочешь.
— Душа у меня тревожится. Ты молодой пока, вся жизнь впереди, хочешь заработать серебра и злата, уважение, славу. А я уже больше за душу свою переживаю.
Прокоп заерзал от налетевшего порыва прохладного ветра.
— Душа это тоже важно. — кивнул Тимофей.
— Церковь бы нам тут поставить. Чтобы люд исповедаться мог сходить, в грехах своих покаяться, душу свою богу открыть.
— Церковь… Это дело не простое.
Глава 21
— Закончили мы приспособу твою, Тимофей.
За стол к парню подсели Млад с Лучезаром с довольными лицами. Почти неделю пришлось потратить им, чтобы придумать и собрать устройство, которое просеивает муку, используя силу ветряной мельницы, очень примитивную. Теперь там были установлены два сита с отверстиями разных размеров, а механизм двигал их вперед-назад, просеивая муку. Конечно это было далеко от идеала или даже среднего результата, потому что ручной труд никуда не делся. Периодически содержимое требовалось ворошить руками, а когда процесс подходил к концу, то из первой емкости нужно пересыпать остатки во вторую, а из второй уже в отдельный мешок. Так и выходило теперь два сорта муки и отруби, в принципе как и раньше, но используя не только ручной труд.
Правда отрубей получалось многовато, чуть больше 30 % от веса зерна, столько не нужно, если и дальше в таких же объемах продолжать работу, просто скотины не хватит все съесть, а на продажу слишком уж низкая окажется цена. Но если поголовье домашних животных будет увеличиваться, то и наоборот благо. Раньше то их подкармливали обычным зерном. Да и ручного труда теперь необходимо стало на порядок меньше. Как оказалось, просеять довольно большое количество муки, тоже нелегкое дело. Казалось бы, берешь сито, насыпаешь, трясешь и готово, но когда у тебя на очереди десятки пудов работы, то руки потом и ночью трястись станут.