Попаданка. Финал
Шрифт:
– Бывает, – скупо улыбнулась, положила ладонь на ручку двери.
– Как хорошо, что мы сегодня все же встретились! – мужчина торопливо расстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана коричневый конверт, протянул мне. – Возьмите, пожалуйста. Это для вас. В знак благодарности и от чистого сердца.
Да ладно? Выходит, это тот самый мой довольный клиент?! Уф-ф-ф. Слов нет, сплошные эмоции.
– Спасибо, Степан Андреевич, – я без колебаний забрала конверт с премией. – Если возникнет необходимость – обращайтесь.
– С огромным
Хм-м, а в прошлом подобного предложения не поступало.
– Увы. Сегодня я занята, – дежурно улыбнулась.
– Ничего страшного. Что вы делаете завтра? – он приблизился на малюсенький шажок, откровенно флиртуя. – Я знаю одно чудесное тихое местечко. Живая музыка, кормят великолепно. Соглашайтесь. Вам понравится.
А оно мне надо?
– Благодарю за приглашение, – ответила ровным тоном, нацепив каменную маску. – Сожалею, но у меня совершенно нет свободного времени. Всего доброго, Степан Андреевич, – кивнула на прощание раздосадованному мужчине и зашла в контору.
В коридоре было пусто. Остановилась, прислушалась. Откуда-то справа доносились неразборчивые женские голоса.
Вот явно не рабочие вопросы обсуждают. Наверняка мужей, детей и что приготовить на ужин. И чего, спрашивается, им в выходной день дома не сидится?
Решив пообщаться с прекрасной половиной подольской адвокатуры когда-нибудь в другой раз, я повернула налево. Подошла к знакомой двери, на всякий случай подергала ручку. Заперто. Достав из портфеля ключ, открыла замок, вошла в скромное вытянутое помещение с одним окном и парой тесно прижатых друг к другу столов.
Почти три года я делила этот «пенал» с более опытным коллегой-адвокатом Антоном Григорьевым. Друзьями мы не были, но общались очень даже неплохо. Потом я продала квартиру, переехала в Москву и больше с Антоном не встречалась. Как-то не сложилось.
Подошла к своему стулу. Притулила портфель у ножки, повесила куртку на спинку, села и один за другим выдвинула ящики стола. Они предсказуемо оказались забиты пухлыми папками.
Взяла верхнюю, с зеленым ярлычком. Положила перед собой на столешницу, открыла и, подперев кулаком щеку, вчиталась в документы по новому делу.
Парадокс в том, что этот процесс для меня закончился много лет назад. Клиента я давно позабыла, да и за прошедшие годы законодательство существенно изменилось. Придется снова все вспоминать и параллельно копаться в судебной практике.
И такая вдруг тоска нахлынула. Я столько лет положила на то, чтобы создать себе репутацию и имя в адвокатских кругах, а теперь все сначала? Не хочу. Вот не хочу! Да меня уже тошнит от юриспруденции!
– О! Какие люди! Привет, Оль! – прозвучал от дверей бодрый мужской голос.
Я, захлопнув папку, повернулась. В дверном проеме стоял мой сосед по кабинету – светловолосый мужчина лет
– Привет, Тош, – махнула ему.
– Ба-а. Тебя и не узнать. Писаная красавица, – Григорьев шутливо поцокал языком. – C чего такие кардинальные перемены? Влюбилась, что ли?
– Ничто так не меняет внешность женщины, как перекись водорода, – отшутилась, запихнув дело обратно в ящик.
– Ага, – Антон присел на край стола. – Как съездила-то?
– Удачно.
– Ай, молодца! Горжусь! – Григорьев показал большой палец. А после уже серьезным тоном спросил: – У тебя что-то случилось?
– Ничего такого. Просто настроения нет, – я откинулась на спинку стула.
– Понял. Принял. Женатому мужчине дальше можно не объяснять, – приятель поднял руки в защитном жесте и подошел к вешалке.
Наблюдая за тем, как он снимает верхнюю одежду, я вспомнила, зачем, собственно, здесь сижу. Мысленно дала себе хорошего подзатыльника.
– Тош, не знаешь, когда Лыков приедет?
– Обещался с утра. Значит, скоро появится, – он сел на свое место, подравнял края высокой стопки бумаг и предостерег: – Оль, будь с ним поосторожнее.
– Ты о чем?
Он, взяв карандаш, нервно покрутил его между пальцев.
– Я же понимаю, что ты не без причины внезапно похорошела. Ромка – мужик видный, не женат, да и ты свободна. Опасаюсь, что сильно разочаруешься в нем. В общем, наш Роман Васильевич слишком любит деньги. Не чурается мутных схем и с легкостью может предать. Слышала про пушной комплекс Смолина?
Я порылась в памяти, но ничего не обнаружила. Видимо, эта информация в прошлом осталась с моей стороны без внимания.
– Нет, – покачала головой.
Григорьев поиграл желваками, подался вперед и негромко сказал:
– Несколько лет назад рядом с Подольском Смолин построил навороченную и пока единственную в России крупную частную звероферму. На сегодняшний день ферма в долгах как в шелках. Смолин барахтается, пытается удержать бизнес на плаву. Но это вряд ли надолго: кредиторы его сожрут. Так вот, наш драгоценный Роман Васильевич оказывает ему юридическую помощь. Но при этом еще и работает на тех, кто заинтересован в банкротстве Смолина.
– Наш пострел везде поспел, – я побарабанила пальцами по столешнице.
– Ради своей выгоды Рома душу дьяволу продаст. Он таким и в универе был. И что девчата в нем находят? – насупившись, Антон перевел взгляд в окно. – Держалась бы ты от него подальше.
М-да уж, и не подозревала, что мой сосед по кабинету настолько неприязненно относится к бывшему однокурснику. А вот предположенная им влюбленность в Лыкова – неожиданное обоснование моей новой внешности.
Что же касается алчности Романа – это для меня не сюрприз. Более того, я на нее очень рассчитываю. Ведь именно его я планирую озадачить получением настоящих документов для толпы «беженцев». За это вполне реально схлопотать срок, но, думаю, ради горки алмазов Рома рискнет.