Попаданка

""

– Бля-я-я…

– О, очнулась, – заметил сидящий напротив светловолосый мужик с небольшой щетиной. – Тебя ведь на границе поймали?

– Нет, блин, в постели у императора… чем мне так врезали, башка раскалывается, – простонала я, пытаясь принять более-менее удобное положение, которое только возможно при связанных руках.

– Кулаком, – пожал плечами он. – Имперцы не церемонятся с нарушителями.

Отлично. Я, судя по всему, заняла место Скади, и мне предстоит стать Довакином. Ралоф, белобрысый норд, который со мной заговорил,

еще что-то болтал, но я не слушала. Мне было очень погано, меня тошнило, и болела голова. Раздражала трепотня норда, визгливые молитвы второго пленника, кажется, он был вором, и даже тихое дыхание сидящего рядом Буревестника.

Вскоре я почувствовала, как телега, в которой сидела наша гоп-компания, замедлила ход, и до моих ушей донеслись звуки человеческой жизнедеятельности – стук молота, разговоры, ржание лошадей. Доносились обидные выкрики как в адрес Ульфрика, так и Империи.

Я с трудом разлепила глаза и увидела деревеньку Хелген. Она выглядела почти так же, как и в игре, разве что была погрязнее. Действительно, зачем разработчикам заморачиваться насчет навоза, лежащего прямо посреди дороги…

А вообще Хелген был довольно уютным селением, жаль, что через несколько минут он превратится в дымящиеся развалины.

За размышлениями я не заметила, как мы въехали на какое-то подобие площади, где уже стояла еще одна телега с воинами в синих кирасах. Приглядевшись, я узнала броню Братьев Бури, мятежников, принявших сторону Ульфрика Буревестника. Но больше меня позабавили имперцы. Их доспехи так походили на древнеримские, с этими юбками и шлемами, что я не удержалась от нервного смешка. Ралоф странно на меня посмотрел и, если бы мог, то, наверное, покрутил бы пальцем у виска. К нашей телеге подошли стервозного вида бабенка и добродушный норд в имперской броне. Ралоф подтолкнул меня и следом за Ульфриком выпрыгнул из телеги.

– Сейчас я назову ваше имя, и вы сделаете шаг вперед, – норд достал листок бумаги и пробежал его глазами. – Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма.

Высокий, статный мужчина с копной каштановых волос вышел вперед и смерил его высокомерным взглядом. Блондинистый норд во всю глотку гаркнул ему вслед:

– Я горжусь тем, что служил тебе, ярл Ульфрик!

Тьфу ты, прямо в ухо… Тем временем Буревестник прошел к стоящим неподалеку Братьям Бури, а я отвлеклась на норда, если моя память мне не изменяет, его имя – Хадвар.

– Ралоф из Ривервуда.

Белобрысый любитель почесать языком присоединился к остальным, а Хадвар тем временем назвал имя ворюги. Тот взвизгнул и мгновенно дал деру, но далеко не удрал – его нашпиговали стрелами в доли секунд. Меня, видевшую смерть только на мониторе и экране телевизора, передернуло и непременно вырвало бы, если бы не подзатыльник от имперской тетки.

– Ну что, ты тоже хочешь поспорить? – нехорошо ухмыляясь, спросила она. Я помотала головой. – Вот и молодец. Ну что там, Хадвар?

– Подожди, ее нет в списках… – норд растерянно просматривал бумажки. – Как

тебя зовут, повтори-ка?

Я открыла было рот, но вовремя задумалась. Я же теперь эта нордка. Кажется, ее звали, как инеистую великаншу из скандинавской мифологии.

– Скади.

– Плевать! Давай ее на плаху! – ну-ну. Я еще всех вас переживу, я твердо решила.

– Прости, – мне показалось, или в глазах Хадвара промелькнуло сожаление, и это была не просто дежурная фраза? – Ну хоть умрешь на родной земле.

– Э, ну ладно. – Мне вдруг все это надоело, захотелось есть и снять режущие руки веревки. Поскорей бы все закончилось, где там этого Алдуина носит.

Я послушно прошагала за имперкой и встала рядом с Ралофом. Перебранка Туллия с Ульфриком уже началась.

– Кто-то зовет тебя героем, – говорил пожилой имперец в золоченой броне, выдававшей его высокое положение, – но герой не стал бы пользоваться Даром Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон.

Буревестник что-то промычал в ответ, скорее всего, не очень приличное.

– Вы начали эту войну и погрузили Скайрим во мрак, – продолжил Туллий. – Но Империя восстановит мир на этой земле.

Я с трудом подавила зевок и чуть не поперхнулась воздухом, когда откуда издалека раздался чей-то громогласный рев. А вот и Алдуин подвалил.

Люди забеспокоились, и кто-то спросил: «Что это?!»

– Ничего, – рявкнул Туллий. Видимо, генералу самому осточертело торчать тут на солнцепеке в «приятной» компании мятежников. – Продолжайте.

Из-за его спины вынырнула помятая тетка в желтом халате и начала бормотать под нос какую-то религиозную ерунду. Я начала подумывать о том, чтобы перебить ее, но меня опередил один из мятежников. Он возмутился:

– Заткнись уже, во имя Талоса, и приступай к делу! Я не хочу ждать тут все утро!

Он сам прошел к кривобокому ящику, играющему роль плахи, и опустился на колени. Палач, дюжий мужик с заляпанным кровью топором, хорошенько размахнулся. Признаться, я до последнего верила, что это сон, что я проснусь за долю секунды до того, как лезвие коснется шеи Брата Бури…

– Мои предки улыбаются, глядя на меня, – самодовольно выдал будущий мертвец, поудобнее устраивая голову на плахе. – А ваши улыбаются вам, имперцы?

И топор опустился.

Я себя недооценила. Я орала и брыкалась так, что меня держали трое легионеров, а потом заткнули рот чьей-то портянкой. Кажется, портянкой казненного же… Гады, я вам еще покажу!

По знаку имперской тетки меня подтащили к плахе и насильно уложили на ней мою многострадальную голову. Я напоследок пнула одного из легионеров и начала подумывать о том, чтобы цапнуть палача за маячившую перед носом коленку. Коварный внутренний голос нашептывал, что все опять может пойти наперекосяк, Алдуин может отвлечься на косяк пролетающих мимо гусей и опоздать к началу представления… но не опоздал. Я была голова расцеловать жуткую морду, покрытую костяными наростами.