Попаданка
Шрифт:
«В ванну, в баню или как у вас там моются. В тазу, в корыте, в реке?» — перечислила я все, что пришло в голову, чем похоже позабавила незнакомца; он улыбнулся, показывая белые и ровные зубы. Что ж, со стоматологами тут, похоже, порядок.
«Ванна. Ты можешь освежиться в ванной, и еще я принес тебе чистую одежду, твоя немного… хм, не соответствует нашей моде. Надеюсь, с размером примерно угадал» — говорил незнакомец, едва не скривившись, осматривая мое платье. Нормальное платье летом, в таком вполне удобно. Но судя по его одежде, тут как минимум лакшери бренды с индивидуальной подгонкой.
«Хорошо, покажи… те мне, где ванна» — я только поняла, что даже имени похитителя не знаю. Спросить как-то не решалась, а то опять включит режим маньяка, лучше уж как-то на «вы» и спокойненько. Но мою заминку все-таки заметили.
«Даррен Алистон, называй меня просто Рен, и можно на „ты“, если тебе так удобно» — он опять изобразил улыбку, но меня не проняло. Захотелось быстрее в ванну и бежать.
Я кивнула и напомнила Рену, чего жду. — «Ванна?»
Мне указали рукой, куда идти. Ну, если это ванна, то я Мойдодыр. В ванной комнате был небольшой такой бассейн, совсем крохотный, как три джакузи. По кругу стекали водопады воды, за исключением ступенек. Я только похлопала глазами, осматривая комнату. Будто в спа-салон попала.
«У вас не так?» — спросил Рен, стоя сбоку и наблюдая, как я осматриваюсь, едва не открыв рот.
«Дома нет, но в спа-салонах что-то похожее устраивают.» — от высокомерной улыбки, которая растянулась у Даррена, когда он наблюдал за мной, захотелось немного приспустить его, и я добавила с сарказмом, «Хотя, судя по стилю спальни, смотрится органично, в стиле дорого-богато.»
Похоже, мужчина оказался не дурак, и намек понял, — «Хм, смотри сюда, средства для волос, тела, ванны. Выбирай, что понравится, я жду в комнате, платье на стойке» — он показал мне несколько рядов с различными баночками и изображая оскорбленное достоинство, покинул ванну.
Я улыбнулась, хотел порисоваться мальчик, а я не оценила, вот же печалька. Чувство удовлетворенности постаралась запихнуть подальше. Выберусь к нормальным людям, тогда буду радоваться. А пока сполоснуться под водопадом и быстро уносить ноги. Не зря мой псих хочет увезти меня до рассвета, если проснется еще пару таких же, или те, что буйные, живой точно не выпустят.
Выбрав самый нейтральный запах, который немного напоминал жасмин, смыла с себя боевой окрас, который за ночь превратился в потекшую маску. Сполоснула волосы и высушила их полотенцем, посмотрела на одежду, которую мне оставили.
Первая мысль: это жуть средневековья. Тяжеленное платье, куча каких-то юбок с оборками, длинющие панталоны и еще несколько бабушкиных ночных рубашек. Что делать с большинством этих богатств, ума не приложу, из какого реквизита косплееров он это откопал.
Кое-как натянув одну из ночнушек поверх своего пеньюара, я принялась за кусачее платье. Но оно мне не давалось. Не стала мучаться и открыла дверь, твердым шагом направляясь в комнату к Даррену. Сидевший на кресле и попивая что-то из фарфоровой чашечки «принц» замер с чашкой в руке. Когда я явилась запыхавшись тащить на себе это шерстяное безобразие.
«Рен, я сама это орудие пыток не надену. Думаю, ты не раз такое снимал, судя
Похоже, мужчина лишился дара речи от моей наглости или от внешнего вида. Но он превратился в статую, которая только шарила взглядом по мне с расширенными глазами. Пришлось немного привлечь его внимание, боднув туфлей по его начищенному ботинку.
«Ты не надела все остальное. Юбка, еще одна рубашка. И хм, белье, хм, тоже.» — сказал, похоже, смущенный Даррен.
«Не мечтай, я и это творение едва унесу на себе. Стиль капусты — это хорошо, но за окном не зима, и белье на мне есть, только нормальное, а не стиль средневековья. Будешь настаивать на тех рюшах, могу показать, в чем разница,» — я картинно взяла рубашку, намекая, что не шучу.
«Нет, Эшли, прошу,» — Рен прикрыл меня платьем, отворачиваясь. Ну прямо средневековый косплей во всей красе.
«Поможешь?» — я взялась за платье и натянула его поверх рубашки. — «Ужас какой, оно будто из проволоки сделано, все чешется, орудие пыток. Засудить бы того, кто это придумал, за особо жестокое обращение с женщинами.» — бурчала я.
«Для того чтобы не чесалось и были все те юбки и нижние платья,» — объяснил мне Рен, как ребенку, застегивая жуткий наряд сзади. — «Это обычное дорожнее платье, Эшли.»
«Себя ты почему-то не нарядил в десять брюк и пять рубашек,» — пробурчала я, поворачивая голову, и оказалась прямо у лица наклонившегося Рена.
Пульс участился, когда я посмотрела в его глаза, так близко. В них не было вчерашнего гнева, да и в целом, немного отойдя от шока, я заметила, что внешне Даррен необычайно привлекательный. Черные волосы, слегка падающие на лоб, добавляли ему игривости, а темные глаза, казалось, смотрели в самую душу и странно гипнотизировали. Мы замерли на несколько секунд, я утонула в темных глазах, а Рен, похоже, ждал, что я буду делать и боялся напугать или обидеть. Но его дыхание участилось так же, как мое.
Я медленно развернулась обратно и принц шумно выдохнул, продолжая застегивать платье.
«Я мужчина,» — прохрипел он, отвечая на мой вопрос.
«Что за сексизм. Мужчина не мужчина, почему мучают всегда только бедных женщин. Готовь, рожай, воспитывай, убирайся, и не забывай при этом работать как лошадь и саморазвиваться, а то бедный муж заскучает и уйдет к той, что помоложе,» — я разразилась тирадой, как обычно, меня просто жутко раздражали устаревшие патриархальные стереотипы. Замолкла только, когда Рен сильно сдавил грудь. — «Боги, я же не вдохну.» — простонала я ерзая в руках принца.
«Ты так говоришь, будто уже была замужем. И у нас женщины не работают, да и для остального есть специально обученные люди,» — сказал он серьезным голосом.
«Была. Распусти сверху сильно давит, Даррен,» — сказала я, будто невзначай, отвечая на вопрос мужчины.
«Сейчас, я не затягивал, просто немного не по размеру,» — сказал Рен и прошептав что-то, дышать стало легче. — «Ты была замужем, Эшли?» — спросил он напряженным голосом.
Я развернулась и посмотрела в глаза серьезному мужчине, вся доброжелательность слетела с него, во взгляде снова проскальзывала злость.