Попаданка
Шрифт:
– Скорей не из жалости я , а чтоб не лежал он тут, вытянув ноги поперёк прохода , а то споткнётся о них ещё кто.
– А ведь верное дело ваша барышня говорит, – словесно поддержал меня Василий, склоняясь и хватая разбойного казачка за подмышки. – Подсоби уж мне браток, за сапоги его возьми! – указующе поглядел на Фёдора.
Вдвоём они легко затянули его в горницу, отнесли к полутёмной дальней стене, да просто бросили на прогнивший там пол,и словно радуясь такому соседству, громко под потолoчной балкoй закопошившись, прямо над их головами звонко пискнула летучая мышь, да настороженно
– Чего это там такое? – не без показного страха вжала я голову в плечи.
– Да ставни это я проверял, целые они все, кроме того окна разве, - выйдя на свет, указал Пётр Фомич тростью на другой конец дома. – ?сли мы дверь чем покрепче подопрём,то лишь его оборонять и придётся.
– Оно-то хорошо, – снова заговорил Василий.
– Да ещё не дать понять им надобно, что именно здесь мы и прячемся. Супостаты ведь эти запросто и дом подпалить могут, да спокойно дожидаться уж примутся, когда мы задыхаться да подгорать начнём!
– Так один ведь и из ихних здесь у нас, неужели на то пойдут, чтоб и его сгубить?
– тяжело выдохнув, Пётр ?омич в ярости по полу тростью стукнул.
– Всё они могут, коль без чести да совести!
– Зато всегда преподносят, будто горой за своих стоят! – вырвалось у меня. – Быть может, вместе с ним нас жечь и не станут… – такое сказала, и сама себе не поверила.
– Но надеяться всё же будем, что
не решатся они на такие крайности пойти… А еще не знают они, что мы в этом доме прячемся, вот и давайте будем сидеть тут тихо, как мышки прямо...
– Что ж, сестрица моя, можно и тихо,только смотреть
и слушать тогда хорошенько нам надобно, чтоб не подкрался никто и в тишине той за нами не подсмотрел, - чуть отодвинув сломанную ставню, Пётр Фомич осторожнo выглянул в окно. – А если эти разбойники своего искать примутся, да ненароком нас тут приметят, так мы им в это самое окошко его и выставим. Щитом он живым нашим станет! Пока же все слушайте, чтоб не упустить там нечего… – шире раздвинув ставню, приложился он ухом к разбитому стеклу.
В унисон ему и все мы прислушались.
За окошком всё было тихо, да вдруг рядом забулькало чтo-то, зажурчало и потекло, словно кто-то из нас не спросясь по неотложным делам куда в безлюдный уголок отлучиться изволил.
– Чего это?
– с невысказанным упрёком оглядела я находящихся рядом мужчин, но все были тут, никто никуда не отходил и ничего такого не делал.
– Оттуда оно откуда-то… – сказал Фёдор, и, брезгливо морща нос, как-то нерешительно в ту сторону поворотился. Глядя именно туда, где мы и оставили нашего пленника.
– Так невтерпёж ему сделалось, вот под себя и мочится… – в шутливом ключе высказался Василий. Стоя к тому месту ближе всех, он смотрел на темнеющий силуэт пленника, но что-то разглядеть там во мpаке даже и у него не получалось.
– Так давайте тихонько подойдём и глянем… – взявши один из огарков, Пётр Фомич сделал два осторожных шага, вытянул руки, освещая всё то место и, по всему, очень опасаясь вступить в лужу. Вслед за ним посмотрев туда, я еле сдержала рвущийся наружу крик. Из словно волчьими клыками
пол, не говоря уже про рубаху и оскалившееся в смертельной агонии лицо!
– И зачем ты это сделал?! – угрожающе занеся трость, мой предок обличительно воззрился на Василия.
Боясь, что сейчас он его ударит, я бросилась вперёд и встала между ними.
– Стоп! – выкрикнула и гулко топнула ножкой,тем взметая фонтанчики пыли из-под шатающихся досок.
– Разумно подумайте, Пётр Фомич, каким образом он это сделать мог? Рядом с нами ведь всё это время находился. И чем? Если штыком, то широко так не распорешь, как и в ножнах он у него. Да никто из нас и не видел, чтоб Василий сам к той стене подходил! А главное, кто так горло ему разворошил, весь в крови бы запачкался, потому что сонная артерия там задета, а из неё и на убийцу обязательно брызнет. Мы же чистые все! – здесь я расставила руки, переступила на месте, поворачиваясь и дeмонстрируя им всю себя.
– Тогда ктo же совершил такое? – озвучив наши общие мысли, Пётр Фомич легонько отстранил меня в сторону,и оглядел Василия с головы до пят.
– Трудный вопрос… – отходя от них, нервно чихнула я , аллергия от пыли и на вид крови, наверное.
– Федор , а ну-ка сюда поди! – приказал Пётр Фомич.
– Да не в крови я, барин! – приблизившись, тот с каким-то обиженным видом свою вздыбившуюся макушку пригладил.
– Как и не душегуб какой... В жизни никого ведь не забидел! Странные тут дела творятся, Господи! – здесь суеверно перекрестился.
– Значит, кто-то ещё в доме есть! – взволнованно заговорила я.
– Мы сюда вошли, но ведь не все закутки-то хорошенько осмотрели, как-то сразу за аксиому приняли, что изначально никoго здесь и нет! – с решительным видом пoдняла свой пистолетик, будто уже нашла кого-то в темноте да прямиком ему в лоб и прицелилась.
– Ох и мудрёно же, барин, ваша сестра говорить изволит, особливо-то для бывшей крепостной… – исподлобья на меня глянувши да, как показалось, одобрительно подморг?ув, перевёл Василий взгляд на Петра Фомича. – А говорили-то, будто из простых подневольных девок она у вас, да разумна и всегда в самую точку попадает!
– ?сть такое, – с заметным недовольством кивнул мой предок. – Не тобою уж первым подмечено, что не по годам мудра сестрица моя… Да только никакая она уж тебе не девка подневольная!
– Конечно же не девка , а настоящая барышня, даром что из крепостных! – сказал Василий и таким тоном, что невозможно было не понять: так высказываясь, он не меня хочет задеть, а камень это в огород моего пред?а. Не терпит, получается, наш солдатик барчуков-то! Ох, не терпит!
– Всё, перестаньте, задиры! – снова встала я между ними.
– Разве такая большая разница, бывшая я крепостная или нет?
– взволнованно говорила и чувствовала, как начинают пылать мои щёки.
– Да, я была когда-то свободной. Потом по глупости сама сделалась крепостной! – понимала, подсознательно досадуя, что выбалтываю лишнее, но впавши в истерику уже не могла остановиться.
– Тяжело мне было или легко,так внутри меня всё перегорело, и не вам обсуждать и