Попала!
Шрифт:
Он появился, когда свечи прогорели уже наполовину. Тихо прикрыл за собой дверь, подошел, обнял сзади и поцеловал в шею.
Поднял меня со стула, покрутил, оценивая мой наряд, взглянул на изрисованный лист, потом на постель с чистым бельем.
– Я скучал.
– Я тоже. Расскажешь, что сегодня было?
– Расскажу. Только уложу тебя в кровать, чтоб не сбежала…
– Ой, а ты не голодный?
– Нет. Точнее, да, но не в том смысле.
Пока вели этот двусмысленный диалог, он аккуратно расстегивал пуговицы и распускал
– Так о чем ты хотела спросить?
О чем? А я помню? Мы еще ничего не делали, но пульс частил так, будто я без лифта вскарабкалась на Эмпайр Стейт Билдинг.
– Как вспомнишь, скажи, – улыбнулся он, поворачиваясь ко мне.
Его губы накрыли мои. Горячая ладонь легла на пупок, погладила, потом пальцы скользнули ниже и стали выписывать круги, заставляя выгибаться, постанывать и извиваться под его рукой.
– Мариэ, пожалуйста, раздвинь колени.
Сделала, как он просил. Два пальца немедленно двинулись дальше.
Я понимала, что он хочет узнать, и была не против. Пусть поймет. Да и любопытно ему, наверное. Я ж по здешним меркам – сплошная девиация в мужских штанах.
– Оо-о! Я не представлял…
– А вот! – ничего более умного, чем эта универсальная глупость, объясняющая все на свете, в голову не приходило. И, решившись, обняла и потянула его на себя.
Оказавшись внизу, широко развела бедра и замерла. Он чуть приподнялся, просунул между нами руку, напрягся.
– Это точно «да»?
– Да.
Зажмурилась, закусив губу. Ничего не происходило. Открыла глаза. Смотрит на меня в упор с позиции «двадцать сантиметров сверху».
– Тебе будет очень больно?
– Не знаю, не пробовала, – отшутилась я. – Вроде бы не должно.
Уперлась пятками в кровать и приподнялась навстречу. Его волнение, учащенное дыхание, жар тела, взгляд… Сейчас я его ужасно, просто невероятно хотела. И он это понял. И одновременно выдохнул мое имя, надавил и поцеловал, поймав мой вскрик. Я прикусила губу и вцепилась ногтями в его спину, прижимая к себе как можно теснее… а потом обняла ногами.
Хорошо, что эта кровать не скрипит.
Проснувшись на рассвете, сначала не могла понять – что не так? Оказалось, все. Мы так и заснули в обнимку, уже под утро. И он отлежал мне руку. А еще у меня ныл живот. А на голове, которой я старательно елозила по подушке, должен быть колтун, который только шароварами и прикрывать. Сам виновник торжества спал рядом. С чуть приоткрытым ртом, тоже взлохмаченной гривой и моим засосом на шее. Красивый какой! Притронулась кончиками пальцев к щеке – серый сонный глаз приоткрылся, на лице появилась счастливая улыбка:
– Мариэ, эриналэ… Сиган риэт!
– Арвис, сиган риэт! – Доброе утро! – улыбнулась я в ответ.
Он приподнялся на локте и потянулся, чтобы меня поцеловать. Я воспользовалась этим, чтобы убрать из-под него онемевшую руку.
– Я тебя люблю. Говорю на всякий случай, а то вдруг ты снова начнешь сомневаться?
Я засмеялась.
Арвис сладко потянулся, сел, откинув с нас обоих одеяло, и, погладив рукой мой живот со шрамиком от аппендицита, склонился к бедрам. Развел их рукой и сообщил:
– На бедрах немного засохшей крови, на простыне пятно. Ну и жуткий мир у вас!
Приподнялась, чтобы тоже посмотреть. Ага, пятно. И не одно. Вздохнула. Надо простыни менять не перед брачной ночью, а после! А так – одно расстройство.
– Нет, хорошо, что я мысли редко читаю, – покачал головой Арвис. – Я размышляю о том, как ты себя чувствуешь и скоро ли можно будет нам снова, а ты ушла в раздумья о стирке белья. Так и до комплексов недалеко…
– Я его только вчера постелила. А стирать тут – целая морока.
– Так найми служанку. Давно пора. Кстати, по статусу тебе положено восемь фрейлин, три горничные, персональный куафер и две компаньонки. Ну и по мелочи, вроде личного садовника для выращивания любимых цветов, двух карет, десяти лошадей на твой выбор, трех конюхов и кучера.
Так. Вот только компаньонок, фрейлин и садовника мне и не хватало. Представила перечисленную маэллтом орду топчущейся в цеху у Борадиса. Очень смешно. Просто живот от хохота надорвешь. Мрачно посмотрела на Арвиса – это он всерьез? Его самого я что-то не видела на десяти лошадях и с хвостом из дюжины придворных.
– Да, забыл, еще у тебя будет личный корабль…
Я упала на подушку и закрыла глаза. В голове вертелся анекдот про яхту Абрамовича, на которой тот полетел в космос.
– …и выплаты из казны на личные траты в размере трехсот золотых в месяц.
– Спасибо, не надо. Я сама больше зарабатываю, в прошлом месяце получилось почти четыреста, а когда в продажу пойдут ванны – будет еще больше, – лениво отмахнулась я.
– Ух ты! Я нашел эриналэ в мужской одежде, которая сама мастерит велосипеды и может содержать полдвора! Остается подобрать кого-нибудь дельного Аирунасу, и можно уходить на покой – вы нас прокормите!
Ну чего, спрашивается, зубы скалит? Но вообще я до смерти была рада, что, сделав меня своей, он не стал качать права, изображать мачо и загонять меня в рамки.
– А тебя не загонишь. Ты немедленно уйдешь в глухую оборону, а потом попробуешь сбежать – я это уже понял, – чуть грустно пожал плечами Арвис. – Зато больше такой ни у кого нет. А еще, знаешь, это глупо – но я очень рад, что был у тебя первым…
И продолжил:
– Скажи, тебе было со мной хорошо?
Я почувствовала, что краснею. В первый раз все произошло очень быстро – наверное, он просто не мог больше сдерживаться. Но потом он занимался мной, мной и мной… пробуя, отыскивая то, что мне приятнее всего, лаская в нескольких местах одновременно, пока я не выгнулась дугой от пробегающих по животу спазмов, сунув в рот край одеяла и сжав зубы, чтобы не завопить на весь дом. И он еще спрашивает? Да о таком сексуальном просвещении мечтает любая девушка! И – покосилась на сидящего рядом голого темноволосого парня со смеющимися серыми глазами – о таком просветителе тоже.