Попались
Шрифт:
Райтер Кругликов добрался до восьмой строки, затем вернулся к четвертой и понял, что опять облажался. Вся утренняя работа — насмарку. Он вновь нарушает условия лицензии: его «Песнь о Ярославе», как и американский исходник Лонгфелло, следовало строить при помощи четырехстопного хорея, бодрого и нерифмованного. А у Кругликова, вдруг ни с того ни с сего получилось складненько. «Ярославе — славе». Блин! Так всегда и бывает. Если надо позарез, строка не вытанцовывается, хоть тресни, но если не надо, рифмы сами лезут, как тараканы. И почему мудрые родители мудрого князя не дали своему сыну другое имя? Скажем, Святополк или Гостомысл? Ритмически — то же самое, зато слово «слава» вписалась бы сюда без
Кругликов дотянулся до пульта и пробежался по главным каналам.
По третьему крутили лицензионного «Доктора Птурсова». Чудище в белом халате с темно-бордовой запойной рожей угрюмо хромало среди тяжелобольных граждан, вылечивая их хвори пинками и матюками. К одной руке чудища прирос стетоскоп, к другой — литровая бутылка водки, из которой Злобный Доктор ежесекундно отхлебывал… Второй канал показывал сериал «Детка», тоже сделанный по контракту с американцами: ясноглазый маньяк-альбинос Детка Моргунов, днем работающий в ГИБДД, после работы настигал тех, кого сам же безвинно штрафовал, и под покровом ночи запихивал купюры обратно в кошельки своих дневных жертв. Не у всех, понятно, хватало здоровья выдержать эдакий приятный сюрприз…
А вот на Первом канале никаких сюрпризов не было: там, как и год назад, и три года назад шло нескончаемое «Бегство из Бутырки» — уже седьмой сезон. За шесть предыдущих братья-близнецы Леша с Мишей и влюбленная в обоих медсестра Таня Редькина, кажется, уговорили бежать с ними не только всех без исключения зэков, но и всех охранников, и даже служебных собак. Теперь оставалось уломать только самого главного начальника тюрьмы. Однако трусливый старик никак не давал разрешения на подкоп, постыдно предлагая героям взять у него ключи, в любой момент открыть ворота и свалить поверху…
Из всей теперешней телефраншизы это «Бегство» раздражало Кругликова больше всего: слишком уж просторные камеры, слишком чистые робы, слишком новенькая на вид колючая проволока по периметру, слишком умытый асфальт на плацу. Таблички на английском и традиционная индейка для зэков на День российской армии и флота — тоже явный перебор. Но с условиями франчайзинга не поспоришь. За то, что наши телеканалы или крупные издательства не тратят время на собственный креатив, а задешево адаптируют чужой рейтинговый верняк, приходится расплачиваться свободой. Шаг влево от контракта или шаг вправо — и грянут такие штрафы, что мало не покажется.
Кругликов мысленно поежился, вспомнив, как ему самому буквально перед самой сдачей рукописи «Приключений Фомы Сойкина» и за два дня до получения аванса пришлось суетливо перелопачивать готовый текст. А все оттого, что кому-то из держателей мировой лицензии на бренд Марка Твена втемяшилось в голову, будто преступный Тувинец Жора — слабая и неравноценная замена оригинальному Индейцу Джо.
И ведь та же самая фигня может случиться с его «Песнью о Ярославе», печально подумал Кругликов. Даже если местная фирма и проворонит нечаянную рифму, то уж американский франчайзер всегда начеку: знает свои интересы и бдит.
Конечно, в этой нынешней практике есть и плюсы. И главный из них прост: всё давно придумали до тебя — не умничай, а бери да пользуйся. С тех пор как тотальная франшиза повсеместно оттеснила на задворки индивидуальные проекты, у райтеров появился стабильный заработок и уверенность в завтрашнем дне. Хотя даже самые коммерчески успешные российские литпредприятия — вроде многотомной «Саги о Фирсановых» по английской лицензии или «Мелкого цесаревича» по французской — не обходились без нудных согласований и утомительных придирок со стороны иностранных
Тяжело вздохнув, Кругликов целиком удалил из рабочей директории «ZAKAZ» файл «yaroslav.doc» и открыл файл «detektiv chomsky.doc», начатый еще вчера. Авось у него сегодня остросюжетная проза покатит лучше, чем патриотическая поэзия.
«…Но объясните мне, дорогой Хомский, как вы догадались, что эту сандаловую трость рядом с трупом обронил вор в законе Мориадзе, по прозвищу Профессор?
Земский доктор Яков Ватман снял валенки и отряхнул от налипшего снега каракулевый воротник своего зипуна. Орест Хомский, вошедший в избу следом за ним, весело рассмеялся: «Ах, дружище Ватман, не будьте ребенком! Моя трость, как видите, при мне, ваша — при вас, а простые пейзане в этой глуши предпочитают дрыны и оглобли. Это же элементарная дедукция, сэр! И, кстати, достаньте из саквояжа мою походную балалайку. Пока инспектор Листьев и его неповоротливые городовые сюда не доехали, я еще успею сыграть на ней «Времена года» Чайковского…»
Кругликов дважды пробежал глазами написанное, чувствуя в нем какой-то скрытый изъян, и лишь с третьего раза споткнулся, наконец, об обращение «сэр». Эх, опять прокол!
Все, кто зарабатывал на жизнь англо-американской франшизой, «сэра» ненавидел. Сохранять в тексте это цепкое, как репей, слово из трех букв, было нельзя, но и найти ему универсальный русский аналог тоже невозможно. Сам Кругликов в разное время перепробовал, кажется, все — от «товарища» до «гражданина начальника», от «сударя» до «мужчины». С горя он даже пару раз пытался контрабандно протащить «эй ты!» и «человек!», но был пойман с поличным и подвергнут унизительной выволочке…
Похоже, рабочий день сегодня не задался. Чтобы выйти из полосы невезения, надо было срочно сменить занятие.
Кругликов решительно встал из-за стола, пересек комнату, упал на диван и наугад раскрыл лежащий на тумбочке том в глянцевой суперобложке.
Для отдохновения и успокоения нервов Кругликов давно выбрал верное средство — книгу. Она, конечно, не должна была быть худлитом: не ровён час, наткнешься на кого-нибудь из здешних коллег-райтеров. Только импорт! К счастью, вчера в «Букинисте» на Кузнецком мосту он удачно прикупил почти что не потрепанную «Историю второй мировой войны» какого-то американца Брендана Прайса, на языке оригинала. Уж английский-то Кругликов знал прилично и мог себе позволить во время отдыха немножко покайфовать, лавируя между артиклями и почти бездумно впитывая длинную цепочку перечисленных дивизий и названий населенных пунктов…
Но что это?! Дойдя до страницы 220, райтер вдруг почувствовал, что начинает сходить с ума: быть не может, чтобы президент США Франклин Делано Рузвельт вызывал в Белый дом молодого летчика Джорджа Буша с целью обсудить с ним план высадки союзников в Нормандии и текущую ситуацию в низовых партийных организациях!
Немыслимо! Черт! Черт! Неужели?! Пораженный страшной догадкой, Кругликов стал торопливо изучать выходные данные книги и в дальнем уголке обнаружил роковую надпись мелким шрифтом: букву F в кружочке и роковые слова — The Small Land. Сволочи заокеанские, оказывается, поленились писать «Историю» сами и втихую закупили у наследников Брежнева франшизу «Малой земли», переделав ее на свой американский лад…