Попался волчок на крючок [рисунки автора]

Волк лежал в высокой траве, широко раскинув уставшие лапы, и глядел в небо. Там высоко-высоко щебетали птички. Ещё выше, где-то в космосе, неслись космические корабли.

Дальше, и ежу понятно, там — бесконечность.

«Ну, хорошо. Птички, космос, бесконечность, с этим всё ясно. Но вот как бабушка Пелагея делает такие вкусные пирожки, совершенно не понятно.

Конечно, не в пирожках счастье, — думал Волк, — но счастье, когда они есть и их можно съесть». Такова была его волчья философия. Звенящую тишину утра нарушила своим жужжанием назойливая Муха. Выделывая фигуры высшего пилотажа, она настырно зудела Волку в самое ухо.

— Не всякий, с крыльями рождённый, высоко взлететь может, — пробормотал Волк, пытаясь от неё отмахнуться.

Не тут-то было!

— Зануда! Жигалка осенняя! — Он вскочил, размахивая лапами, как ветряная мельница, желая прихлопнуть ненавистницу.

Опять не вышло!

«Ну, что ж, придётся смириться с тем, чего не можешь изменить», — мысленно успокоил он себя и вновь улёгся на мягкую, влажную от росы траву.

Вдоволь нажужжавшись, Муха присела ему на нос передохнуть.

— А ты, лупоглазая, когда-нибудь пробовала Пела-геевы пирожки? — скосив на неё глаза, миролюбиво спросил Волк.

Муха долго скребла лапками свой хоботок и чистила крылышки. Потом, будто задумавшись, замерла. А через мгновение её как ветром сдуло. Улетела, так ничего и не ответив.

— Интересно, а где сейчас находятся мои любимые пирожки? — задумчиво прошептал Волк, провожая её взглядом.

Вдруг совсем низко над ним, на фоне неба, нависла собачья морда.

— В корзинке у бабушки Пелагеи, — тяжело дыша, сказала морда.

Это был его старый знакомый, пёс Дружок.

— Развалился здесь, с мухами лялякаешь, а она тебя в лазарете ждёт.

— Так чего же ты молчишь! — воскликнул Волк. Он вскочил как ошпаренный и помчался в лазарет.

— А я и не молчу… — едва успел промолвить ему вслед Дружок.

Бабушка Пелагея, закончив свои домашние дела, решила узнать, как Волк в лазарете справляется со своими обязанностями. К тому же надобно пополнить запасы лазаретной аптечки.

Приготовила она целебные настойки в бутылочках, йод, бинты и, конечно же, свои знаменитые на весь лес пирожки с разной начинкой. Дед Игнат порылся в чулане, нашёл там самодельную аккумуляторную «мигалку» от ёлочной гирлянды и протянул Пелагее:

— Отдай Волку, а то какая «скорая помощь» без «мигалки»?

Старый лесник во всём любил порядок, за что жена его и уважала. Как мудрая женщина, она никогда

не перечила мужу. Потому-то в семье у них всё было ладно и складно.

Пелагея сложила всё в корзину и отправилась в лазарет. Пёс Дружок поплёлся за ней. Ему любопытно было узнать, что это такое — «лазарет».

Волка на месте не оказалось, и Пелагея попросила Дружка отыскать его. Старый охотник взял след и потрусил в лес на поиски хозяина лазарета.

Как только все бутылочки с настоями заняли свои места на полках, в лазарете появился запыхавшийся Волк. Запах любимых пирожков ударил ему в нос, да так, что он потерял дар речи. Волк молча смотрел то на улыбающуюся Пелагею, то на корзину с пирожками. Воцарилась мёртвая тишина.

И как раз в этот момент под окном раздался слабый жалобный стон:

— Помогите… Требуется «скорая помощь»… Помираю…

Волк не успел опомниться, как Пелагея нахлобучила ему на голову «мигалку» и на правах старшего врача скомандовала:

— «Скорая»! Быстро на вызов!

С воплем «Ва-у-у! Ва-у-у!» Волк мигом оказался во дворе.

Под окном стонала рыжая Лиса. Завидев Волка, она закатила глаза и затихла. Он схватил её в охапку и в два прыжка доставил в лазарет.

Лёжа на лавке возле печи, Лиса жалобно промямлила:

— Что-то у меня в животе ноет. Спасу нет. Пелагея, как специалист по уху, брюху, горлу и носу, прильнула своим ухом к Лисьему брюху. Внимательно прислушалась и воскликнула:

— Батюшки! Так это у тебя не что-то, а кто-то! И не ноет, а поёт!

Короче говоря, требуется хирургическое вмешательство, — обрадовался Волк и поклацал зубами, как парикмахер ножницами перед стрижкой.

— Только без этого! — строго сказала Пелагея. Тогда Волк резко хлопнул Лису по брюху кулаком.

Она и ойкнуть не успела, как из её пасти выскочило что-то круглое, чумазое и радостно запело:

Я Колобок, Колобок…

Такой встречи со знаменитым Колобком никто не ожидал. Волк, услыхав знакомую песенку, не поверил своим ушам:

— Неужели это тот самый Колобок?!

— Тот самый, тот самый, — сказала Пелагея и опустила Колобка в тазик с водой. Она отмыла от грязи несчастного узника, положила его на противень и засунула в печку сушиться.

Вскоре послышался счастливый голос разомлевшего в тепле Колобка:

Я от дедушки ушёл, Я от бабушки ушёл, А от тебя, Пелагея, никуда не уйду!

— Ну, это мы ещё посмотрим. — С этими словами, чистенького и румяненького, вынула Пелагея его из печки и положила на окошко остывать.