Попробуй разберись
Шрифт:
— Что? — удивилась я. Хорошенькое совпадение!
— Точно. Попытка не пытка. Первый раз он остановил свой выбор на, как она сама написала, скромной, трудолюбивой, преданной и ласковой девушке. Они созвонились, встретились и…
— И что же? — заинтересованно поторопила я Нину, вставшую налить нам по пятой или шестой чашке чая. Везет сегодня то ли лимону, то ли фикусу, агроном-любитель (то есть я) задался обеспечить его удобрениями до конца растительной жизни.
— Скорее всего она никого не хотела обмануть. Но ее скромность и трудолюбие заслонили
— Эти мужчины слишком привередливы! — возмутилась я, представив себя на месте отвергнутой. — Жить-то с человеком, не с внешностью, а им всем манекенщиц подавай.
— Ты права, — смутилась красавица Нина. — Мне стыдно за свою иронию. Конечно, дело в душе, а не в привлекательном теле. Единственным оправданием моему брату может служить то, что он весил почти вполовину меньше и, по-моему, по-детски испугался габаритов новой знакомой.
Я посмотрела на фото. Юра не выглядел ни атлетом, ни толстяком. Средний рост, средняя комплекция.
— Женщин надо носить на руках, — подвела итог Нина. — Значит, выбирать парням надо ту, которую они могут поднять.
— Спорный вопрос, — пробурчала я, но спорить со мной никто не стал.
— Второй раз Юра ответил на объявление примерно такого содержания: девяносто—шестьдесят—девяносто (это обхват груди, талии и бедер) плюс вес — пятьдесят, возраст — девятнадцать, ищу мужика с высшим образованием, машиной, квартирой с телефоном и в центре города. Юра решил, что подходит.
— Я бы никогда не ответила на такое объявление! — перебила я рассказчицу. — Ясно, она или дура непроходимая, или расчетливая акула, готовая намертво вцепиться в жертву.
— Что ты хочешь от мужчин! Она оказалась именно такой, как ты говоришь, — подтвердила Нина, — смазливая, тощая, модно одетая и при этом хитрющая дура. Ее кругозор ограничивался сведениями о тряпках и поп-звездах, почерпнутыми из расплодившихся ныне журналов с яркими картинками. Юрке немедленно стало скучно, и он распрощался с этой девицей.
Брат и сестра, наверное, были очень близки: такие мелочи о брате знает не каждая сестра. Лучший источник сведений мне не найти, повезло. Вслух же я сказала, подразумевая Юру:
— Н-да, не везло ему.
— Последний раз брат решил рискнуть незадолго до гибели.
Девушка запнулась и судорожно вцепилась пальцами в чашку. До меня дошел смысл сказанного.
— Был последний раз? Юра познакомился еще с кем-то?
— Не успел. Купил в прошлую среду последний выпуск «Что кому», внимательно изучил его, выбрал три объявления и в субботу разослал письма.
— Ты знаешь, кому он написал? Ты видела эту газету? Кого он выбрал?
Я лихорадочно вспоминала, не было ли среди Елизаветиной почты чего-нибудь похожего на Юрино послание. Надо будет обязательно поискать… Хотя особое значение письму вряд ли стоило придавать. Маловероятно, что найденная мной тонюсенькая ниточка приведет к убийце. Да и ниточка ли это?
— Нет, но думаю, именно об объявлениях,
— Так ты поехала к брату по его приглашению?
— Да. Я никогда не прощу себе, что опоздала почти на час!
— Он звал тебя к конкретному часу?
— К половине девятого вечера и очень просил не задерживаться, словно предчувствовал, что я смогу ему помочь. Я никогда, понимаешь, Таня, никогда раньше не опаздывала! Ни разу в жизни. Всегда раньше приезжала на любую встречу когда на десять минут, когда на сорок. Никогда себе не прощу!
— Наверное, тебе что-то помешало явиться вовремя, — попыталась утешить я загрустившую собеседницу, вспоминая, сколько раз я опаздывала, когда на час, когда на два. — Или кто-то.
— Я сейчас подумала, — Нина уставилась на меня огромными печальными глазами, — если бы я успела, я могла бы предотвратить преступление или застать убийцу в квартире.
— И лежать сейчас рядом с братом в морге, — жестко оборвала я ее самобичевание. — Твои родители с ума сошли бы от горя.
— Ты опять права. Хорошо, что ты слушаешь мои глупости и вразумляешь меня. Юра вчера позвонил в половине восьмого вечера, сказал, что надо подъехать через час, важный разговор будет.
— Вот как? — заинтересовалась я. — Он не уточнил, о чем?
— Сказал еще, чтобы я приготовилась сильно удивиться.
— Он был взволнован?
— Нет, скорее обрадован. Мне показалось, когда говорил, он улыбался.
— Больше ничего не добавил?
— Нет. — Нина сосредоточенно нахмурилась. — Просил поторопиться, а то мало ли как дело обернется. Таня, он предвидел свою смерть!
— И улыбался при этом? — Я покачала головой. — Должно быть, он хотел сообщить тебе какие-то приятные новости: в «Лотто-миллион» выиграл, с девушкой познакомился и сразу влюбился.
— Да, наверное. Как назло, когда я прибежала вчера на троллейбусную остановку, произошла жуткая дорожная авария, и никакой транспорт не ходил. Я пешком двинулась до проспекта, там можно сесть на автобус, и ждала его сорок минут.
— Почему же ты машину не поймала? Такси или частника.
— Что ты! Разве можно! Это же так опасно! Увезут куда-нибудь, и хорошо, если жива останешься.
Нина помолчала, а потом робко призналась:
— Если бы я знала, что произойдет, обязательно поймала бы машину.
— Когда ты приехала, дверь в квартиру брата была открыта?
— Да. По словам следователя, никаких следов взлома.
— Юра открыл дверь убийце сам? Похоже, к нему пришел старый знакомый.
— Вовсе нет! Он был такой доверчивый! Всем подряд дверь открывал: цыганам, агитаторам, коммивояжерам, водопроводчикам — совершенно посторонним людям, ни у кого документов не спрашивал.
— Семейная черта, — брякнула я. — Его сестра поступает точно так же. Я — живой пример ее феноменального легкомыслия.