Попутчик
Шрифт:
ДЖИММ И, ПРОШУ ТЕБЯ… Мама.
И, словно прочитав его мысли, Райдер ткнул его острием ножа в бедро.
— Не надо, — тихо произнес он и ухмыльнулся.
Рабочий направился к машине.
Рука Райдера легла на его ногу.
Он подошел к опущенному стеклу, положил локоть надверну.
Сейчас он увидит нож. Окровавленный нож. Он все поймет. Он не может не понять. Ведь, если он не поймет…
— Вы из какой части Иллинойса? — спросил рабочий, готовясь к длинному разговору. Холзи скосил глаза и понял.
ОН
— Я смотрю, номера у вас… — Рабочий осекся. Он увидел кисть одного из мужчин, сжимавшую ногу Проклятые гомики. Развелось их как собак нерезаных.
Холзи хотел заорать, что все не так. Что этот человек ПОПУТЧИК, убийца. Что одна его жертва уже дожидается полицию там, на дороге! Он даже попытался крикнуть, но вдруг осознал, что язык не Слушается его. Что он не может выдавить из себя ни звука. Это не было страхом. Какая-то сила заткнула ему рот надежным кляпом.
— Ну, — усмехнувшись, произнес Райдер. — Ответь человеку.
— Чикаго… — прохрипел Холзи. Всего на одну секунду, язык оторвался от неба, чтобы выдавить этот полухрип-полустон.
— Сигарета есть? — Рабочий хмуро взглянул на дорогу. Грузовик, наконец, завершил свои маневры. Свет фар уплыл в сторону, уступая место полумраку. Кто-то замахал рукой.
— Нету, — любезно кивнул Райдер.
— Ну ладно, поезжайте. — старик оторвался от машины. — Дорога чистая. — И, выдержав паузу ) брезгливо добавил: — «Любовнички».
Райдер ухмыльнулся и чмокнул губами, посылая рабочему поцелуй. Тот дернул плечом, всем своим видом выражая презрение к этим недоноскам, что трахаются мужик с мужиком сидят сейчас в шикарной машине у него за спиной, и поковылял к грузовику.
— Поехал, — жестко выдохнул Райдер в ухо Холзи.
«Ролле» плавно тронулся и, набирая скорость, пронесся мимо рабочего, который плюнул им вслед. Вот они миновали медленно ползущий по дороге грузовик, рабочего, стоящего по другую сторону шоссе, и, увеличивая скорость, ушли в темноту. И Холзи, глядя в зеркало, почувствовал, что там, за спиной, осталась не бригада дорожных рабочих, а его шанс на спасение. Единственный, такой маленький, почти ничтожный шанс.
Райдер убрал ладонь с его ноги и откинулся на сиденье. Рука с ножом, как по волшебству, явилась из черных глубин плаща, и окровавленное острие уперлось в щеку в нескольких миллиметрах от нижнего века.
— Ты знаешь, что происходит с глазным яблоком, когда в него втыкается нож? — глухо, как из могилы, раздался в темноте голос Райдера. Его почти не было видно, лишь свет маленькой горящей таблички «НЕ ПЛОТНО ЗАКРЫТА ДВЕРЬ» давал тусклые блики, отражаясь в жутких, бесцветных глазах.
— Ты знаешь, сколько крови вытекает у человека из горла, если его перерезать.
— Что Вам надо? — прохрипел Холзи. Он вдруг сообразил, что способность говорить вернулась к нему в тот
ОН НЕ ЧЕЛОВЕК!
ОН НЕ ЧЕЛОВЕК!
— Ну-ка, останови меня. — В голосе Райдера прозвучали тоскливые нотки.
— У Вас же нож! — В желудке перекатывался леденящий чугунный шар. Холзи почувствовал, что его сейчас вытошнит. — Я ничего не успею сделать, как Вы меня прирежете.
— Вот именно. — Райдер вздохнул. — Что же тебе терять тогда? — Голос его неуловимо изменился. Он стал другим.
Он же ХОЧЕТ этого! ХОЧЕТ, чтобы нашелся кто-то — кто окажет ему сопротивление!
И Холзи понял, что происходит внутри Попутчика.
— Останови меня. Попробуй. Попробуй, говорю, ну?
Он понял, что, если он сейчас кинется на Райдера, тот, не задумываясь, полоснет его отточенным куском металла по горлу. И ужас, черный панический ужас вновь накрыл его с головой. Накрыл, как волна во время прибоя накрывает незадачливого пловца. Но ужас, в отличие от волны, лишает способности двигаться и подавляет волю к сопротивлению, связывает по рукам и ногам. Райдер прочел все это. Прочел, как читают книгу, и голос его изменился. Теперь в нем лишь равнодушие. Безразличие мясника к туше барана, которая через секунду превратится в ничего не выражающие куски мяса.
— Езжай дальше, — равнодушно сказал он.
ОН ОПЯТЬ ОШИБСЯ.
ЕЩЕ ОДИН, ГОТОВЫЙ ПОКОРНО УЛЕЧЬСЯ ПОД НОЖ.
Холзи все понимал. Казалось, их разум объединился и стал одним целым.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Я сделаю все, что Вы захотите…
ДЖИММИ-И-И-И…
— Говори. — Слова Холзи его не тронули. Но разве трогает мясника блеяние теленка на бойке?
— Хорошо, хорошо… — торопливо согласился Холзи. Он готов был говорить всю ночь напролет, если бы это могло спасти ему жизнь.
— Ну?..
Усталое безразличие в глазах — Что я должен сказать?
РАЗВЕ ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ?
РАЗВЕ ТЫ НЕ ПРОЧЕЛ В ЕГО МЫСЛЯХ?
— Скажи: «Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ».
— Молчание. — Говори…
— Я не знаю… Смогу ли я сказать это…
— Сможешь.
— Безразличие.
ЧЕМ ОТЛИЧАЕШЬСЯ ТЫ ОТ ТРУПА? ОТ МЕРТВОГО, ХОЛОДНОГО.
БЕЗЖИЗНЕННОГО ТЕЛА?
— Это просто. Повторяй за мной. Я…
«НЕ ПЛОТНО ЗАКРЫТА ДВЕРЬ»
— Я…
— Хочу…
— Но…
— Хочу!
«НЕ ПЛОТНО ЗАКРЫТА ДВЕРЬ»
— Хочу…
— Умереть.
Я не могу этого сказать. Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!
— МОЖЕШЬ! ТЫ НЕ В СИЛАХ ОСТАНОВИТЬ ЕЕ, ЧЕМ ОТЛИЧАЕШЬСЯ ТЫ ОТ ТРУПА? Ну? Говори! У-ме-реть. УМЕРЕТЬ!
«НЕ ПЛОТНО ЗАКРЫТА ДВЕРЬ» Молния оскалилась в окно. Свет! Холзи скосил глаза в сторону… Табличка. На приборном щитке горела спасительная табличка! Черные аккуратные буковки гласили: «Не плотно закрыта Дверь».
Райдер тоже увидел ее.
«НО ТЫ ВЕДЬ ТРУП, ХОЛЗИ. ТЫ САМ СЧИТАЕШЬ СЕБЯ ТРУПОМ.