Попытка №8

Морриган Барбара

– Вы делаете успехи, номер три, – раздался голос Помощника.

– А это ещё кто?! – испуганно вскрикнула девушка, оглядываясь по сторонам.

– Не обращай внимания. Он должен нам помогать, но толку от него – ноль. Хотя он может подсказать, где туалет.

– Туалет? – номер два захлопала глазами, как вдруг её лицо озарило осознанием, – Ой! Мне как раз нужно!

Я усмехнулся, наблюдая, как она подскочила и бросилась в направлении санитарного отсека. Кажется, она и правда начинает приходить в себя.

День 6.

Мы

с номер два быстро нашли общий язык, хоть и не слишком-то много разговариваем. Но вместе определённо веселее, даже если ты бездумно смотришь в пустоту космоса за стеклом. С утра мы успели слегка поругаться: она снова начала говорить, что мы должны разбудить номера один. Не то, чтобы я был против, но слова Помощника всё ещё звучали у меня в голове: «Договор с мистером Н. – это всё, что у вас осталось, номер три…» А мы и так только и занимаемся тем, что нарушаем его проклятый протокол.

– Но ты же освободил меня! – не унималась номер два.

– Это другое, – парировал я, – Ты кричала! А тот парень не особенно жалуется! Если там вообще кто-то есть…

– Все бодрствующие члены экипажа должны немедленно вернуться в капсулы сохр…

– ЗАТКНИСЬ!!! – хором выпалили мы, усмирив встрявший в разговор компьютер.

Несмотря на разногласия по поводу судьбы оставшегося члена экипажа, время в тот день мы провели неплохо. Чтобы развеять скуку, номер два придумала ужасно забавную игру: один из нас должен кого-то изобразить, а второй – угадать, кто имеется ввиду. Правда игра довольно быстро стала предсказуемой: мы по очереди изображали друг друга или Помощника, потому что других образцов в нашей памяти не сохранилось. Зато впервые услышал, как номер два смеётся, и мне это очень понравилось.

Я ещё не знал, что случится этой ночью.

День 7.

Меня разбудил сигнал тревоги.

– Обнаружено нарушение протокола «Ковчег», – зазвучало в голове, и я подскочил на месте, рассеянно оглядываясь. Сердце колотилось от страха, и я рефлекторно принялся искать глазами номер два, но в общем отсеке её не оказалось. Вскочив с кресла, я бросился в сторону отсека A, молясь, чтобы мои опасения не подтвердились.

– Обнаружено нарушение протокола «Ковчег», – не унимался Помощник, вторя звуку сирены, разрывающему барабанные перепонки.

Я влетел в отсек и на мгновение перестал дышать. Номер два действительно была здесь. Девушка стояла возле одной из капсул, а на её плечо опирался едва стоящий на ногах молодой человек. Он был высокого роста и крепкого телосложения. Его вытянутое лицо увенчала гримаса боли. Не особенно задумываясь, я подскочил к ним и принял вес его тела на своё плечо. Хотя я был не сильно крепче хрупкой номер два, и около девяноста килограммов товарища по несчастью заставили меня пожалеть о своём решении.

Мы оттащили номера один в общую комнату под непрекращающиеся возмущения Помощника.

– Зачем ты это сделала?! – прошипел я.

– Так было честно, – пробормотала номер два.

Тут, конечно, было сложно с ней поспорить. Хоть розовая жижа и не наносит спящему вреда, помимо неприятных ощущений, оставлять одного из троих членов экипажа в неведении было

несправедливо. Вот только что делать дальше, было непонятно.

– Как ты вообще смогла открыть капсулу?!

– Если приложить ладонь к датчикам, откроется экран ввода кода разблокировки. Это четыре значения…

– И ты их знала?!

– Нет, просто пробовала…

– Это же несколько тысяч комбинаций!

Номер два пожала плечами. Эта девушка начинала вызывать у меня всё больше вопросов, и я уже не был уверен, что в происходящем кажется мне более безумным.

Как назло, именно в этот момент в моей голове снова объявились те странные звуки, что я слышал ранее, зазвучав с новой силой. Я закрыл лицо руками, стараясь сосредоточиться, но этот идеально стройный шум заполонил моё сознание. Мне хотелось отдаться ему, выпустить его из своего тела, сделать хоть что-то, но я не понимал, что именно.

Номер два обеспокоенно взглянула на меня и слегка коснулась моей руки. Вздрогнув, я увидел, что она сидит в кресле. На соседнем сидении расположился номер один, бездумно пялясь перед собой. Девушка кивнула, указав мне на оставшееся свободное место, и я растерянно опустился в него. За окном всё также проносились мерцающие звёзды, почти не отличающиеся друг от друга. Красное аварийное освещение у нас над головами мигало в такт завываниям сирены и возмущениям Помощника о нарушении протокола «Ковчег». Неожиданно нас ослепил яркий белый свет. Перед глазами, привыкшими к полутьме, заплясали тёмные пятна, и нам пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

– Что это?! – испуганно воскликнул номер один.

– Финальная стадия протокола «Ковчег» активирована, – ответил Помощник.

– И что это должно значить?!

– Пожалуйста, прослушайте обращение от мистера Н.

Мы с номер два затаили дыхание. Неужели мы наконец встретимся с тем, благодаря кому попали сюда? Как он выглядит? Сколько ему лет? Какой у него голос? А главное – что за договор мы с ним заключили? И что с нами будет за его нарушение…

Стекло, отделявшее нас от черноты космоса, озарил голубой свет, пролившийся откуда-то с потолка. Его заволокло цифровой дымкой, на которой стали проявляться знакомые очертания: эмблема с крылатым существом, которое я видел на терминале в первый день. Через пару секунд её наконец сменила картинка.

Это было небольшое помещение, напоминавшие подвал или гараж. Там было далеко не так чисто и светло, как на нашем корабле. Дверь на заднем плане была плотно заколочена и подпёрта несколькими ящиками, вдоль пола и потолка тянулись какие-то промасленные тряпки, а воздухе стоял серо-коричневый туман, делающий картинку ещё более мутной и грязной. На переднем плане сидел человек. В нём не было ничего примечательного: на вид чуть меньше пятидесяти лет, растрёпанные высоко растущие волосы, кожаная куртка поверх чёрной футболки и респиратор, закрывающий нижнюю половину лица. Мужчина поправил камеру перед собой, убедившись, что попал в фокус и, откинувшись на кресле, спустил с лица маску. Он извлёк из кармана сигарету и после нескольких попыток поджечь её наконец затянулся. На фоне что-то настойчиво громыхало, скрипело и дребезжало. В этом шуме даже можно было расслышать что-то похожее на крики, но плотные стены не пропускали звук настолько, чтобы можно было разобрать детали.