Пора предательства
Шрифт:
Пойманный в силки ритма собственных движений, Дьюранд мерно работал ногами, почти не ощущая ни слепого давления воды, ни тяжести парусящего исподнего. Очень хотелось забраться на утлый плотик, посмотреть, далеко ли он продвинулся — но Дьюранд подавил это желание: тонкие досочки все равно не выдержали бы веса. Казалось, он остался под ночным небом один-одинешенек.
Раздался какой-то плеск.
До земли в любую сторону было не меньше двух лиг, однако по воде, выбивая снопы брызг, что-то стучало: похоже, копыта. Дьюранд сам удивлялся, что еще не утонул, что холод и
— Небесное Воинство! — ахнул он. Ровные волны обступили его со всех сторон.
Копыта описали несколько кругов, выбивая снопы ярких брызг. А потом раздался текучий гул, как будто какое-то морское чудище тащило на канате военный корабль.
— Небесное Воинство! — повторил Дьюранд и со всей силы забил ногами по воде.
Что-то поднималось из бездны — черная от гнили громада, вся облепленная водорослями. Дьюранд увидел широкий изгиб, точно кормовой поручень затонувшего корабля, но когда вода отхлынула, юноша понял: то были гигантские рога на широченном мохнатом лбу. Исполинская бычья голова вспорола поверхность — и голова эта была больше, чем весь праздничный бык целиком. Молочно-белые шары глаз светились, точно бледные фонари, а из ноздрей извергались струи придонного ила.
Дьюранд вцепился в ненадежный плотик. Внезапно ему вспомнились Фейские ворота.
— Бык Сильве…
— Рык? — прогудело чудовище. Исполинская голова начала подниматься, уносимая к небесам появившимися над озером столь же чудовищной шеей и плечами. За шеей последовала грудь быка и огромный живот. С грубой шкуры потоками струилась вода. Чудовище встало на волнах в полный рост — размером уже с храмовый колокол.
— Рык… дрыг… крик… — громыхало оно. Молочные глаза-лампы горели. — Кет! Государь Сильвемера — вот кто я.
Дьюранд бежал от него, точно дикий зверь от погони, и проскочил между задними ногами озерной твари.
Бык извернулся.
— Не рык… не крик…
Опустив голову, рыцарь упорно плыл вперед, на все лады проклиная и себя, и мироздание. Он твердо решил, что либо спасет Дорвен, герцога и весь Акконель, либо утонет. Тонуть, верно, очень неприятно.
Но даже обезумев от ужаса, человек может плыть не быстрее определенного предела. Дьюранд бил ногами по воде, а великан шагал рядом. Скоро у юноши не осталось сил ни на что, кроме как цепляться за доски. Меч висел у него на спине под неудобным углом.
Чудище придвинулось ближе, обдав зловонным жаром дыхания.
— Не рык. Велик.
— Не бык, — ухитрился выговорить Дьюранд.
Покосившись в сторону морского чудовища, рыцарь обнаружил, что оно повернуло голову, осматривая линию горизонта.
— Кто ты, посмевший незванным явиться в мои владения? Что это значит? Давно я ждал падения береговых святош. Давно они навлекли Небесное Око на мои холодные воды. Ныне мои предательские детки изгнаны огнем из города. Последние сыновья моих врагов заперты в каменной темнице. Древние цепи провисли. Я отмщен. А теперь? — Чудовище нагнулось, качнуло гниющей головой. — Какой-то червяк плюхается с утерянного
Он понюхал воздух мягкими ноздрями, а потом покачал головой.
— Давным-давно я был королем, владыкой всех жителей побережья — тучным от крови. — Серый язык, похожий на полоску испражнений, изгибался, будто наслаждаясь вкусом особенно памятного лакомства. — Мне подавали первенцев людей и зверей. Холодные тела — потешить меня во тьме. Теперь народ, предавший меня, корчится под пятой врага.
Гигант возмущенно рыгнул — над озером разлилась вонь, как от тухлого яйца.
— Давно уже насмешки были единственной моей пищей. «Бык» — так называли меня сыновья Аттии, вот и слали мне быков, нашпигованных железными стрелами.
Чудище зажмурило глаза-фонари. С огромной головы текла зловонная жижа.
— Ты носил их бычий талисман. Чую, чую этот мерзостный запах у тебя на шее. Хватит с меня насмешек!
Оно оскалило зубы, похожие на ряд свиных ребер.
— Две тысячи лет я ютился на дне вместе с сомами! Хлебал разбавленную кровь из моряцких сосудов, точно какой-нибудь беззубый старик.
Чудище с силой ударило по воде узловатым кулаком. Плотик закачался.
Если он не доберется до дальнего берега, Дорвен умрет. Все умрут. Поэтому Дьюранд втянул носом воздух и прорычал:
— Пропусти меня!
Водяной бык насмешливо склонил гнилую голову.
— Пропустить?
И сдвинулся с места.
Дьюранд выхватил Меч Правосудия Гандерика — но чудище оказалось быстрее. Стальная хватка сжала щиколотки пловца, потянула вниз. Вода сомкнулась над пальцами вытянутой кверху руки. Рыцарь погружался вниз, все глубже и глубже. Тяжесть черной воды выталкивала воздух из легких.
Еще миг — и он утонет.
В молочно-белом свете глаз озерного демона заплясали серые дюны — поверхность волн снизу. Чудище злобно смотрело на сжатого в кулаке Дьюранда. Огромные глаза пульсировали огнем.
— Что он сказал тебе, бродячий бог?
Дьюранд пытался вырваться. Он помнил встречу со Странником и данные Странником обещания. Это и спасло его от смерти в пучине.
В гнилостном облаке вновь сверкнули зубы. Леденящие огни чудовищных глаз вспыхнули новым светом. Точно полночная молния озарила лес мерзостных видений, рассеянных тут повсюду, — разбухшие трупы, привязанные за лодыжки и запястья. Размякшие мужчины в матросской одежде. Посинелые девушки в раздувающихся сорочках, перевитые черными водорослями. Быки, покачивающиеся на волнах.
А потом хватка ослабла, и Дьюранд вырвался на воздух.
— Ты не моя добыча. Не мне выхватывать тебя из мироздания. Даже сейчас Око направлено на тебя. Силы вверху и внизу наблюдают за тобой.
Впрочем, думаю, недолго тебе торжествовать. — Чудище оскалилось. — Люди жадны. Люди глупы. Люди — коварные дети, сердца их черны. Даже сейчас глупцы ссорятся за Великий Трон на длинных цепях, которыми ваши патриархи сковали королевство. Узы ослабли, и скоро уже я переживу отпрысков моего врага. Две тысячи тяжких зим — позабытый, всеми осмеянный…