Пора убивать
Шрифт:
– На Каймановых островах.
– Чем занимались?
– Пил ром, валялся на пляже и заигрывал с местными девчонками.
– Звучит заманчиво. Зачем же было возвращаться?
– Надоело.
Джейк уселся напротив.
– Рад видеть вас, Люсьен, – просто сказал он.
– Я тоже рад встрече, Джейк. Как тут у вас?
– Настоящая карусель. Но в общем, неплохо, по-моему.
– Дело Медли уладил?
– Да. Они заплатили восемьдесят тысяч.
– Недурно. Он остался доволен?
– Да, выглядел, во всяком случае, довольным.
– А Крюгер обратился в суд?
– Нет. – Джейк опустил голову. – Он нанял Фредрикса.
– Мне бы следовало поговорить с ним, перед тем как уехать.
– Он же виновен, разве нет?
– Еще как. Вовсе не важно, кто его представляет. Запомни, тот, кто защищается, почти всегда виновен. – Люсьен подошел к окну, уставился на здание суда. – У тебя есть какие-нибудь планы, Джейк?
– Я бы хотел остаться здесь. А у вас?
– Ты хороший парень, Джейк, и мне бы тоже хотелось, чтобы ты здесь остался. А сам я еще не решил. Подумывал перебраться куда-нибудь в Карибское море, на острова, но потом сказал: нет. Туда хорошо приезжать время от времени, но уж слишком много там стариков. В общем-то у меня нет никаких планов. Может, проедусь куда-нибудь, чтобы посорить деньгами. Ты же знаешь: я не из бедных.
Джейк согласно кивнул. Повернувшись к окну спиной, Люсьен широким жестом обвел кабинет:
– Я хочу оставить все это тебе, Джейк. Пусть у людей будет впечатление, что старая фирма продолжает жить. Ты переберешься сюда, в этот кабинет, будешь сидеть за этим столом, который мой дед привез из Виргинии после Гражданской войны. Сохранишь архив, дела, клиентов, мои книги – в общем, все.
– Это слишком большая щедрость, Люсьен.
– Клиентура наверняка почти вся разбежится. Но на тебе это никак не скажется – со временем ты станешь весьма преуспевающим юристом. Просто большинство моих клиентов на протяжении долгих лет слишком уж привыкли ко мне.
Большинство его клиентов Джейка и не интересовали.
– А как насчет арендной платы?
– Плати мне столько, сколько в состоянии. Поначалу с деньгами у тебя будет довольно туго, но с этим ты справишься. Мне и моих хватает, а вот тебе они еще понадобятся.
– Вы очень добры, Люсьен.
– Я вообще-то неплохой мужик.
Оба рассмеялись, чуть неловко.
– Как быть с Этель? – оборвал смех Джейк.
– Как хочешь. Секретарь она великолепный. Этель успела забыть законов больше, чем ты когда-либо вызубривал. Я знаю, ты от нее не в восторге, но заменить ее будет довольно трудно. Рассчитай ее, если хочешь. Мне все равно, – Он направился к двери. – Звони мне, если понадоблюсь. Я буду где-нибудь рядом. Я хочу, чтобы ты перебрался в этот кабинет. Здесь работали мой отец и мой дед. Сложи все мое хозяйство в коробки – как-нибудь зайду заберу.
Когда Кобб и Уиллард проснулись в своей камере, головы их гудели, глаза были опухшими. Разбудили их крики Оззи. В крошечной камере, кроме них двоих, никого не было. За решеткой справа, в соседней камере, сидели осужденные, числившиеся за судом штата и ждавшие своей очереди на отправку в Парчмэн. Дюжина черномазых глазели через прутья решетки на двух белых, протиравших заспанные глаза. Камера слева, тоже отгороженная от них решеткой, была битком набита ниггерами.
– Подъем! – орал Оззи. – И ведите себя потише, не то придется развести вас по соседним камерам.
Самым
В восемь тридцать с присущим ей шумом появлялась Этель. Внизу хлопала дверь, потом она принималась варить кофе и просматривать корреспонденцию, чем занималась изо дня в день на протяжении вот уже сорока одного года. Этель было шестьдесят четыре; но выглядела она на пятьдесят. Пухленькая, однако вовсе не толстушка, хорошо сохранившаяся, хотя и далеко не красавица. Поглощая бутерброды с жирной колбасой, прихваченные из дома, она перечитывала почту Джейка.
Сидя у себя наверху, Джейк услышал два голоса: Этель разговаривала с какой-то женщиной. Он тут же сверился с календарем – раньше десяти сегодня никого не ожидалось.
– Доброе утро, мистер Брайгенс, – приветствовала его по интеркому Этель.
– Доброе утро, Этель.
Она предпочитала, чтобы к ней обращались «миссис Туитти». Ее называли так все, включая Люсьена. Но Джейк, уволив ее вскоре после того, как его босса изгнали из адвокатского сословия, а потом вновь приняв на работу, звал ее исключительно Этель.
– Здесь дама, которая хочет, чтобы вы ее приняли.
– Но ей не назначено.
– Да, сэр, я знаю.
– Пусть приходит завтра, после половины одиннадцатого, сейчас я занят.
– Да, сэр. Но она говорит, что у нее срочное дело.
– Кто она? – рявкнул Джейк. – Всегда у них что-то срочное, когда являются без предварительной договоренности. Как будто здесь похоронное бюро или прачечная-автомат. Наверняка какой-нибудь спешный вопрос по поводу завещания дядюшки Люка или же по делу, назначенному к слушанию через три месяца.
– Некая миссис Уиллард.
– Зовут?
– Эрнестина Уиллард. Вы не знаете ее. Ее сын сейчас в тюрьме.
Джейк всегда принимал своих клиентов вовремя. Пришельцы с улицы – это совсем другое дело. Этель либо отсылала их, либо предлагала прийти на следующий день, а то и через день. Мистер Брайгенс, объясняла она, чрезвычайно занят, но сможет уделить вам время послезавтра. Это производило впечатление.
– Скажите ей, что меня ее дело не заинтересует.
– Но она говорит, что ей совершенно необходим адвокат. Ее сын должен предстать перед судом сегодня, в час дня.
– Посоветуйте ей обратиться к Дрю Джеку Тиндэйлу, общественному защитнику. Он неплохой профессионал и сейчас как раз свободен.
Он слышал, как Этель повторила его слова посетительнице.
– Но, мистер Брайгенс, она хочет, чтобы ее делом занялись именно вы. Ей говорили, что вы лучший в округе адвокат по уголовным делам.