Пора убивать
Шрифт:
– Рад, что ты ее одобряешь. Ты сядешь за моей спиной, в первом ряду, сразу позади барьера. Я попрошу Нуза разрешить тебе присутствовать на собеседованиях с кандидатами.
– А как насчет меня? – поинтересовался Гарри Рекс.
– Нуз от тебя не в восторге, Гарри, да и раньше никогда не был. Если я попрошу его сделать то же самое для тебя, с ним случится удар. Будет лучше, если ты притворишься, что мы вообще незнакомы.
– Вот спасибо.
– Но нам очень понадобится ваша помощь, – повернулась к нему Эллен.
– Не в большей мере, чем нам – ваша, мадам.
– А потом, мы всегда можем вместе выпить.
– Текилы.
– Только не здесь, – наложил свое
– Ну что ж, подождем перерыва на обед, – отозвался Гарри Рекс.
– Мне нужно, чтобы ты стоял позади секретаря, валяя по своему обыкновению дурака, и присматривался к членам жюри. Попробуй опознать их, кто есть кто. Их наберется человек сто двадцать.
– Как вам будет угодно, сэр.
Рассвет не застал национальных гвардейцев врасплох. Они уже вовсю заново устанавливали заграждения, на всех четырех углах площади солдаты возились около белых и оранжевых деревянных щитов, располагая их поперек улиц. Вид у гвардейцев был напряженный, они с подозрением провожали взглядом каждую машину, готовясь к появлению противника и ожидая хоть какого-то развлечения. Несколько оживили ситуацию начавшие выбираться из своих фургончиков на колесах журналисты. На бортах фургончиков и машин виднелись эмблемы приславших их газет и телекомпаний. Была половина восьмого утра. Гвардейцы подходили к автомобилям и сообщали представителям прессы, что стоянка вокруг здания суда запрещена на все время процесса. Машины уползали в боковые улочки, откуда через несколько минут появлялись на своих двоих репортеры, таща на себе камеры и магнитофоны. Одни из них устроились на ступенях парадного входа, другие расположились группой у задней двери, третьи заняли вестибюль на втором этаже перед дверьми, ведущими в зал.
Мерфи, тот самый уборщик, который являлся единственным очевидцем убийства Кобба и Уилларда, изо всех сил стараясь говорить как можно более внятно, проинформировал журналистов о том, что зал заседаний раскроет свои двери ровно в восемь и ни минутой раньше. У массивных створок начала формироваться дисциплинированная очередь.
Где-то в стороне от площади останавливались церковные автобусы, и темноликая колонна под водительством своих пастырей медленно двинулась вдоль Джексон-стрит. Люди несли транспаранты с надписью «Свободу Карлу Ли!» и в унисон распевали «We Shall Overcome». По мере их приближения к площади оживали рации гвардейцев. После не занявшего продолжительное время совещания между Оззи и полковником солдаты вновь расслабились. Оззи направил колонну на лужайку перед зданием суда, где вся эта масса людей могла находиться под бдительным и неусыпным надзором национальной гвардии штата Миссисипи.
К восьми часам у входа в зал уже установили металлодетектор, и трое хорошо вооруженных полицейских, внимательными, цепкими взглядами окидывая фигуру каждого проходящего мимо них, начали медленно запускать толпившихся в ожидании этого момента в вестибюле людей. Внутри зала Празер направлял входящих в тот или иной ряд по правую сторону от центрального прохода, оставив всю левую часть для размещения кандидатов в члены жюри присяжных. Первый ряд был зарезервирован для семейства Хейли, второй – для художников, которые тут же принялись делать наброски внутреннего убранства зала и развешанных по стенам портретов героев-конфедератов.
В день начала процесса Ку-клукс-клан посчитал необходимым заявить о своем присутствии всем, но главным образом начавшим прибывать в здание суда кандидатам в присяжные. Два десятка членов Клана в полном парадном облачении с достоинством вышагивали по Вашингтон-стрит. Очень быстро они
Положение спас подоспевший вовремя Оззи.
– Доброе утро, парни, – холодно приветствовал он клановцев, заслонив собой смешавшегося военачальника. – Во-первых, вы окружены, во-вторых, мы превосходим вас в силе. Хотя мы знаем и то, что не имеем права воспрепятствовать вашему приходу сюда.
– То-то же, – ответил ему мужчина, бывший у них за главного.
– Если вы проследуете за мной и будете делать то, что я вам скажу, то никаких неприятностей у нас с вами не будет.
Следом за Оззи и полковником вся группа прошла на лужайку, где Клану было указано место, на котором можно было оставаться до самого конца процесса.
– Оставайтесь здесь и ведите себя спокойно, – сказал им Оззи, – и полковник персонально проследит за тем, чтобы гвардейцы к вам не приставали.
Куклуксклановцы согласились.
Как и следовало ожидать, вид белых балахонов привел в раж толпу сторонников Карла Ли. Прозвучал хор слаженных голосов:
– Свободу Карлу Ли!
– Свободу Карлу Ли!
– Свободу Карлу Ли!
Потрясая кулаками, члены Клана разразились ответными криками:
– Поджарим Карла Ли!
– Поджарим Карла Ли!
– Поджарим Карла Ли!
Вдоль пешеходной дорожки, которая вела к главному входу, выстроились две шеренги гвардейцев. Еще две цепочки разделили на лужайке два враждебных лагеря.
Прибывавшие в здание суда кандидаты в жюри присяжных быстрым шагом проходили мимо солдат. В душе они проклинали чертовы повестки и с испугом вслушивались в поток ругательств, которыми обменивались толпа черных и небольшая группа белых.
Уважаемый прокурор округа, мистер Руфус Бакли, въехал на площадь на своем автомобиле и вежливо объяснил гвардейцам, кто он такой и что это в данных условиях значит. Ему разрешили оставить машину на стоянке у здания суда, там, где на асфальте краской были выписаны слова:
«Машина окружного прокурора». Репортеры сходили с ума: должно быть, важная шишка, если его пропустили сквозь заграждения. Бакли на минутку задержался в кабине своего потрепанного «кадиллака», давая журналистам возможность догнать его. Когда он, хлопнув дверцей, выбрался из машины, пресса уже окружила его. С улыбкой на лице он рассчитанно медленным шагом направился ко входу. Прокурор оказался не в силах устоять под градом вопросов и по меньшей мере восемь раз нарушил запрет судьи, после каждого ответа с улыбкой поясняя, что не имеет права давать никакую информацию. Позади него вышагивал Масгроув, неся в руке портфель «великого человека».
Джейк нервно расхаживал по кабинету. Дверь закрыта на ключ. Эллен – внизу, работает над очередной справкой. Гарри Рекс сидит в кафе, приканчивая свой второй завтрак и сплетничая. Карточки в беспорядке разбросаны по столу – Джейк устал от них. Он взял в руки папку, пролистал, подошел к высоким балконным дверям. С лужайки неслись оголтелые, озлобленные крики. Джейк вернулся к столу, стал еще раз вчитываться в наброски своего первого обращения к тем, кто будет держать в своих руках судьбу Карла Ли. Кое-что в тексте требовало правки.