Портниха
Шрифт:
– О!.. Сейчас буду!
– И соседа своего захвати.
– Вот еще! Он же съест больше, чем мы с тобой вместе взятые.
– Не жадничай. К тому же, у меня вчера сломалась швейная машина.
– А-а. Тогда ладно.
Они явились ровно через десять минут – моя одноклассница и, по совместительству, хозяйка небольшого цветочного магазина Марита Пэнс и Конор Руби – сапожник, слесарь, электрик и вообще умелец на все руки, чья мастерская расположена через стенку от душистых роз и хризантем Мариты. К их приходу я как раз успела вскипятить воду и заварить чай.
–
– Принесла благодарная заказчица.
– Везет, – вздохнула приятельница. – Мне за мои цветы дают только деньги.
– И иногда по шее, – хохотнул Конор. – Алира, у тебя, говорят, машина сломалась? Если хочешь, я могу ее посмотреть.
– Посмотри, пожалуйста, – кивнула я. – Работы куча, а шить не на чем.
– Чай остынет, – заметила Марита.
– Ну и ладно, – отмахнулся мастер. – Холодный выпью.
Он действительно не стал садиться с нами за стол, а вынул из кармана куртки какие-то инструменты и пошел чинить мою капризную технику.
– Знаешь, Лира, ты все-таки дура, – сказала мне одноклассница, наблюдая за тем, как ловко Конор что-то откручивает и подкручивает в швейной машинке.
– Почему это?
– А потому! Посмотри, какой мужик пропадает! Умный, симпатичный, холостой. А уж какие руки у него золотые! К тебе, опять же, неровно дышит: то вывеску повесит, то карнизы заменит, машинку, гляди-ка, чинить побежал, даже торт не попробовал. У меня каждый день про твои дела спрашивает. Да и смотрит на тебя, как мой муж на бутылку пива – с нежностью и обожанием. А ты ничего не замечаешь.
– Все я замечаю, – усмехнулась я. – И взгляды, и карнизы. За помощь, кстати, я ему рубашки бесплатно шью. И обрезки отдаю – на ветошь.
– Шла бы ты за него замуж.
– Он меня туда не звал.
– Долгое ли это дело! Если позовет, пойдешь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не хочу я замуж. Уже разок сходила. Хватит.
– Да ладно тебе! Подумаешь, дуралей попался. Не все ж мужчины такие, как твой Ланифи.
– Я в курсе. Но замуж не хочу. Мне, знаешь ли, нравится быть в своем доме хозяйкой и ни перед кем не отчитываться. К тому же, в моем возрасте с мужчинами интереснее дружить, а не кокетничать.
– А интим?
– А что интим? Чтобы он был, нужно обязательно состоять в браке?
Марита хмыкнула, а я сделала глоток чая и на секунду представила себя в роли замужней женщины.
Бр-р!
Нет уж. Замужем я побывала, и впечатлений от этого мне хватило на всю жизнь.
Марита, конечно, права – всех мужчин под одну гребенку стричь нельзя. Однако экспериментировать с ними не хочется. Хватит с меня экспериментов, их в моей жизни было немало.
С первым мужем мне действительно не повезло. Хотя в том, что наш брак оказался неудачным, была доля и моей вины. Я прекрасно видела за кого выхожу замуж и мне ничего не стоило вовсе отказаться от этой авантюры. Впрочем, согласие на свадьбу я давала не столько из-за любви (хотя она тогда тоже имелась), сколько из-за горячего желания сбежать от матери.
К тому же, Грег Ланифи тогда казался
Между тем, выходя замуж, я слабо представляла, как именно нужно строить семью. Считала, что все устроится само собой – мы ведь любим друг друга, а это самое главное.
Однако, после свадьбы начались проблемы. Причем, сначала в финансовом плане. Во-первых, Грег категорически отказался искать себе постоянную стабильную работу – он же гений, а значит, будет трудиться только на себя и исключительно тогда, когда к нему снизойдет вдохновение.
То ли вдохновение к нему снисходило редко, то ли его шедевры были обычной мазней, которую никто не хотел покупать, а только денег у нас почти никогда не было. Поэтому мне, тогда еще студентке четвертого курса, пришлось устроиться на работу, чтобы иметь хоть какую-то возможность оплачивать съемное жилье и покупку продуктов.
Во-вторых, большая часть моей скромной зарплаты чаще всего уходила на нужды Грега – новые кисти и краски или посиделки с богемными приятелями в кафе и ресторанах.
Однако самое «сладкое» в нашей семейной жизни началось, когда родилась Элана.
Маленький кричащий ребенок совершенно не способствовал вдохновению, поэтому дома драгоценный супруг стал появляться все реже и реже.
Мои робкие глупые надежды на то, что он образумится, начнет зарабатывать и помогать мне ухаживать за дочкой, продержали наш брак на плаву ровно пять лет. За это время господин Ланифи успел конкретно истрепать мне нервы.
Каждый месяц он находил всевозможные мастер-классы, конкурсы и прочую творческую ерунду, которая требовала его обязательного присутствия. В какой-то момент мне пришлось найти вторую работу, чтобы обеспечивать себе и дочери не только крышу над головой и накрытый стол, но и возможность платить за детский сад и услуги врача.
Мать помогала мне неохотно, поэтому несколько лет своего детства Ланка провела, скитаясь по моим приятелям, соглашавшимся присмотреть за ней, пока я зарабатывала деньги.
Профессия экономиста, которую я получила в университете, приносила гроши, поэтому пришлось ее бросить и заняться тем, что я любила, и что всегда получалось у меня лучше всего – шитьем.
Тут мне крупно повезло: я устроилась второй портнихой в ателье «Милагро», которое тогда принадлежало госпоже Калли – строгой пожилой женщине, ставшей для нас с Ланой в то непростое время очень близким и дорогим человеком.
Грег в нашей жизни появлялся наездами – просто внезапно возвращался из очередной поездки, иногда привозя подарки или небольшую сумму денег, съедал находящуюся в холодильнике еду и благополучно уезжал обратно.
Муж жил в свое удовольствие, абсолютно не интересуясь ничем, кроме своих собственных дел. А мои обиды, слезы и претензии воспринимал, как что-то странное и лишенное смысла – он художник и должен творить, а бытовые глупости его не касаются. Элана отца тоже не особенно впечатляла. Дети, как выяснилось, чрезвычайно его напрягали.