Шрифт:
Памяти Райнера Хьюманна, литературного агента, джентльмена
«Quel Panama!» [1]
Глава 1
То была бы вполне обычная пятница, ничем не отличающаяся от других таких же пятниц в тропической Панаме, если бы Эндрю Оснард не зашел в тот день в ателье к Гарри Пенделю снять мерку для костюма. Когда он зашел туда, Пендель был одним человеком. А когда вышел, Пендель стал уже совсем другим. И пробыл Оснард там ровно семьдесят семь минут, если верить часам в футляре красного дерева марки «Сэмюль Коллье из Экле». Это была
[1] Расхожее выражение во Франции начала двадцатого века. Обозначает клубок неразрешимых противоречий. (См. восхитительный роман Дэвида Маккаллоу «Тропинка между морями»).
Вернее, совсем неподалеку от нее. Просто рукой подать до этой самой Виа Эспанья. И название ателье можно сократить для удобства. Просто «П и Б».
День начался ровно в шесть, когда Пенделя разбудил звон ленточных пил, шум строительства и уличного движения, а также громкий мужской голос из передачи армейского радио. «Меня там не было, ваша честь, я находился в двух кварталах оттуда, и она ударила меня первой, и пусть это будет на ее совести». Так он вещал на весь утренний город, и в этом голосе чувствовалась неотвратимость наказания. И тут Пендель, сам не зная почему, встревожился. А потом вдруг вспомнил, что ровно на восемь тридцать у него назначена встреча с управляющим банка. И тотчас же соскочил с постели. И одновременно жена его, Луиза, простонала: «О нет, нет, нет!» и натянула на голову простыню, потому что утро было для нее худшим временем дня.
— Почему не «да, да, да», хотя бы ради разнообразия? — спросил он у нее, глядя в зеркало и выжидая, пока из крана не потечет горячая вода. — Давай будем смотреть на мир немного оптимистичней, а, Лу?
Луиза издала еще один стон, но ее тело под простынями не шелохнулось, и тогда Пендель решил для поднятия настроения поиграть в любимую игру доморощенного остроумца, а именно — прокомментировать передаваемые по радио новости.
«Вчера вечером командующий Южной американской группировкой войск в очередной раз настойчиво подчеркнул, что Соединенные Штаты должны выполнять свои договорные обязательства перед Панамой, соблюдать их не только на словах, но и на деле», — величественным и многозначительным тоном произнес диктор.
— Да это ж сплошное надувательство, дорогая, — сострил Пендель, энергично втирая в лицо мыльную пену. — И если бы не было таковым, разве б вы сейчас говорили это, а, господин генерал?
«Сегодня президент Панамы прибыл в Гонконг, началась его двухнедельная поездка по странам Юго-Восточной Азии», — сообщил диктор.
— Пошли-поехали, господин начальник! — воскликнул Пендель и вскинул левую намыленную руку, чтоб привлечь внимание жены.
«В этой поездке его сопровождает команда экономистов и экспертов по торговле, в том числе советник по перспективному планированию и развитию Зоны Панамского канала доктор Эрнесто Делъгадо».
— Молодец, Эрни, — одобрительно заметил Пендель и покосился одним глазом в сторону жены. Та по-прежнему была недвижима.
«В понедельник президента с сопровождающими лицами ожидают в Токио, где состоятся весьма важные переговоры, имеющие своей целью увеличение японских инвестиций в экономику Панамы», — сказал диктор.
— А эти гейши небось и не догадываются, что их ждет, — уже тише добавил Пендель, брея левую щеку. — Что
Пружины кровати взвизгнули, Луиза проснулась.
— Не желаю, Гарри, чтоб ты говорил об Эрнесто в таком тоне даже в шутку!
— Не буду, дорогая. Страшно извиняюсь, девочка моя. Этого больше никогда не случится. Никогда! — пообещал он, осторожно и нежно подбираясь бритвой к наиболее уязвимому местечку — под ноздрями.
Но Луиза на этом не угомонилась.
— Почему Панама не может инвестировать в Панаму? — жалобно протянула она. И, откинув простыни, села в постели. На ней была белая льняная ночная рубашка, доставшаяся в наследство от матери. — Почему мы должны просить об этом азиатов? Мы и сами достаточно богаты. Только в одном этом городе у нас целых сто семь банков! Почему мы не можем использовать деньги от наркоторговли, чтоб построить новые фабрики, школы, больницы?
Это «мы» было буквализмом. Луиза родилась в Зоне канала еще в те дни, когда, согласно грабительскому договору, эта территория считалась навечно американской, пусть даже простиралась она всего на пятьдесят миль в длину и десять в ширину и была со всех сторон окружена презренными панамцами. Отец Луизы, ныне покойный, был армейским инженером, специально призванным сюда на службу. А затем, рано уйдя в отставку, стал служащим «Кэнал Компани». А покойная мама была сторонницей доктрины о свободе воли. И преподавала Библию в школе для цветных ребятишек в той же Зоне.
— Они знают, что говорят, дорогая, — ответил Пендель. Осторожно отвернул мочку уха и начал брить под ней. Бритье для него было сродни живописи, он очень трепетно относился как к самому процессу, так и к набору флакончиков, тюбиков и кисточек. — Панама не страна. Это большое казино. И мы знаем, что за ребята им управляют. Ты ж сама работаешь на одного из них, разве нет?
Ну, вот, опять оплошал. Когда мысли были заняты чем-то другим, он просто ничего не мог с собой поделать. Равно как и Луиза не могла не возмутиться.
— Нет, Гарри, ничего подобного! Я работаю на Эрнесто Дельгадо, а Эрнесто — это тебе не один из них. Эрнесто подобен прямой стреле, у него масса идей, ему небезразлично будущее Панамы, свободного и суверенного государства. В отличие от них, он не какой-нибудь там авантюрист от политики, не разбазаривает богатств, доставшихся нам в наследство. Что делает его человеком особенным. Такие люди встречаются крайне редко.
Несколько пристыженный, Пендель включил душ и попробовал воду ладонью.
— Напору опять никакого, — весело заметил он. — Вот и поделом нам, раз поселились на горе.
Луиза встала с постели и стянула рубашку через голову. Высокая, со стройной талией, жесткими черными волосами и высокими маленькими грудями спортсменки. Забыв себя, она становилась почти красавицей. Но тут же вновь вспоминала, сутулила плечи и смотрела угрюмо.
— Всего один хороший человек, Гарри, — продолжала она, пряча волосы под резиновой шапочкой для душа. — Вот и все, что нужно, чтоб заставить эту страну работать. Один порядочный человек калибра Эрнесто. Не какой-то там очередной оратор или эгоист, зацикленный на себе самом. Нет, просто добрый христианин, порядочный человек в полном смысле этого слова. Один толковый администратор, который не коррумпирован, который может починить дороги и канализацию, победить нищету и преступность, а также наркотики. И сохранить канал, а не торговать им направо и налево, высматривая, кто больше даст. Эрнесто искренне хочет стать таким человеком. И не к лицу ни тебе, ни кому-либо еще говорить о нем гадости.