Порыв ветра

Воронков Николай

Пока же мы молча стояли, пытаясь осознать увиденное.

Наконец я смогла говорить.

— Но… рыба-то здесь почему?

— Проклятому кругу безразлично что хватать, лишь бы живое — откликнулся Холс — Откроется в лесу — тащит животных, откроется в реке или озере — будет тащить рыбу и что попадется. Бывает, что и всех червей из земли вытаскивает. Плохо не то, что рыбы много, а то, что круг продолжает работать. Видишь — нижний слой рыбы уже протух, а сверху много ещё живой, даже хвостами бьёт.

Словно

в подтверждение его слов над поляной словно ниоткуда начался дождь из живой рыбы. Мы как завороженные следили за этим чудом, но через несколько минут всё кончилось, и только бьющаяся рыба подтверждала, что нам это не приснилось.

— Поймал новую стаю в реке?

— Может быть. А может перебрался к новому озеру. Кто знает? Гораздо хуже вон то — Холс указал на многочисленны черные точки на серебристой поверхности рыбного моря.

— И что это?

— Животные, Натис, животные. И многие ещё живые, но не могут выбраться.

— Может просто круг очень широкий, поэтому и лес захватил?

— Ты же сама проходила через такой круг. Хватит там животных, чтобы насыпать столько?

— Ну, если без рыбы…

— Ладно, не будем гадать. Пройдемся вдоль края, попробуем найти ещё что-нибудь. Для нас важнее найти людей — это снимет все сомнения.

Мы двинулись вдоль края, обходя особо большие группы хищников, пирующих над телами крупных животных. Не прошли и километра, как наткнулись на десяток мертвых существ, очень похожих на Гмана.

Я только спросила:

— это твои? — и тот только кивнул.

Прошли ещё немного, и наткнулись на странное существо. Человекообразный, с совершенно голым черепом, по которому от переносицы до затылка шел небольшой костяной валик. Горло разорвано каким-то хищником, но есть его не стали. Увидев это странное существо, Гман прореагировал гораздо сильнее, чем от вида мертвых сородичей. Странно охнул, и засуетился, словно не зная, куда деть свои руки.

Я резко прикрикнула, испугавшись, что у него начнется истерика.

— Гман, ты его знаешь?

— Это… Это… Тирм!

— Это его имя или что?

— Так называют его народ. И их земли начинаются в десяти днях от наших.

Я сама чуть не охнула — Гман попался в двух днях пути от того места, где в первый раз обнаружил проклятый круг, а этот тирм — в десяти. И круг продолжает хватать всё живое…

Я коротко рассказала Холсу слова Гмана, но тот почти не удивился. Похоже, он уже смирился с неминуемым, и мыслями был где-то далеко-далеко. Разве что очень внимательно осмотрел тирма.

— Всё, больше нам здесь делать нечего. Уходим.

Ещё бы год назад я бы наверное подумала, что надо остаться, попытаться помогать беспомощным пришлым, но… сегодня я увидела слишком много. Одного, десяток мы ещё можем взять с собой, но каждая минута задержки здесь могла

обернуться смертью уже для нашего отряда, и… я ничего не сказала.

После увиденного у проклятого круга обратную дорогу можно было бы сравнить с лёгкой прогулкой. Возвращались мы тем же путем, пробиваться сквозь заросли больше не надо. Защиту я держала уже автоматически, почти не задумываясь, и мы просто шли, шли, шли…

Ни единого слова сверх необходимого. Ладно я, женщина, впечатлительная от природы, но и солдаты, не болтливые и до этого, теперь вообще не желали разговаривать. Мрачные, задумчивые. Я узнала о сути кругов всего несколько дней назад, а их, наверное, этими кругами пугали с детства. И теперь они собственными глазами увидели начало этого апокалипсиса. Не знаю, присвоила ли какая местная религия монополию на этот ужас, но теперь, наверное, каждый решал — что делать дальше. Каяться в грехах, бежать, сражаться до последнего?

А что теперь делать мне? Бежать? Куда? И что мне это даст, если и в самом деле начнётся настоящее нашествие и захлестнёт весь этот мир? Сражаться? За кого и почему? Этот мир чужой для меня, и если я кого и пожалею, то только потому, что… просто пожалею. Сбежать в другой мир, пока не поздно? Уйти в джунгли, бродить там, в надежде наткнуться на новый проклятый круг? И сколько я так буду бродить? А в это время вокруг меня… Перед глазами возникло зрелище мертвых тел, нос словно снова наполнился смрадом гниющих тел, и я сразу переставила этот вариант в самый конец списка возможных решений. Как самый крайний вариант.

Земли Туманов не стали нас удерживать, и ничего интересного с нами больше не случилось. Заночевали на прежнем месте (на холме), но у меня даже не мелькнуло мысли обыскать остатки кладоискателей, чтобы найти карту с неведомым кладом. Подумаешь, какие-то кости. Скоро вокруг их будет… по колено и выше. Я уже начала верить в подобное.

И Змеиный проход оказался свободным. Голые камни и ничего более. Я попыталась найти хоть какие-то следы, даже прикладывала руки к камням, но не почувствовала ни малейшего отклика, словно общение с непонятным разумом было всего лишь моей фантазий. Такой доброй и хорошей по сравнению с тем, что нас ожидало очень скоро…

Вид крепости тоже радовал недолго. Невольно подумала, что как хорошо было бы сейчас улечься в ванной, налить шампуней и лежать, лежать, наслаждаясь чистотой и покоем. Но стоило увидеть часовых у ворот, и мечты сразу рассеялись. Вздохнув, повернула к своей палатке, так и стоящей у края леса. Солдаты, всю дорогу шедшие за мной, послушным хвостиком потянулись следом. Когда подошли к палатке, и я со вздохом облегчения уселась на землю, Холс задал свой любимый вопрос:

— Натис, что случилось?