Пощечина
Шрифт:
Боб опустил глаза. Лицо его болезненно морщилось. И вот грохот падающего на помост тела, зловеще напряженная тишина и четкий счет рефери:
– Раз, два, три, четыре…
Боб решил поднять глаза. «Притворяется?» – недоумевал он. Над распластанным телом Джека рефери считал секунды.
На четвертом счете тело Джека зашевелилось, на пятом, опираясь на руки, приподнялось, на шестом снова бессильно упало.
– Прощай, Джек! – кричал голос из публики. – Спокойной ночи!
– Семь, восемь, девять, – продолжал рефери.
«Доигрался», – с ужасом подумал Боб
– Ура! Джек! Ура!
Обманутый партер ответил звериным ревом и воем.
– А здорово я сыграл? – весело спрашивал Джек во время перерыва. – Смотри, что делается. Настоящий зверинец.
Действительно, люди потеряли человеческий облик: налитые кровью лица, оскаленные зубы, озверелые глаза.
Джек смеялся. Но Боб был мрачен.
– Мальчишество, – ворчал он. – Мальчишеетво. Разве можно так рисковать? Безумие…
– Погоди, не то еще будет, – ответил Джек. – Посмотрим, кто кому больше испортит крови. Посмотрим.
– Спокойно. Спокойно. Без глупостей. Умоляю. Ради меня. Ради твоей матери! – чуть не плакал старик.
Чемпион мира несколько побледнел и растерялся. В следующем раунде он пятился, как испуганный медведь перед укротителем, а даже не заметил, как очутился прижатым к самому углу, ринга. Но Джек не воспользовался его замешательством. Иронически улыбаясь, он жестом предложил ему выйти на середину. В задних рядах бешено захлопали. Но оттуда же слышались и предостерегающие голоса. В течение всего раунда Джек был необычайно вежлив, загоняя чемпиона в тяжелое положение и всякий раз давая ему возможность выправиться. Это редкое в истории бокса благородство производило на джентльменов обратное действие. Они изрыгали проклятия…
– Не смущайтесь, – говорил после этого раунда мэнеджер чемпиону, – у вас еще имеется главный козырь – таран. Времени еще более чем достаточно.
В партере, словно догадавшись, о чем идет речь, истерически заорали:
– Таран! Таран! Таран!
Это была последняя надежда тех, кто поставил на него десятки, сотни и тысячи долларов. Пусть только он «достанет» негра…
Чемпион мира решительно встал. Медвежьи глаза его сверкали. Во всей его фигуре чувствовалась настороженность и угроза. Прикрывшись, он пошел на негра. Публика затихла, затаила дыхание. По рингу зловеще кружились гризли и тигр. Но тигр не нападал. Он отскакивал, увертывался.
При всей осторожности они все же нанесли друг другу несколько ударов. Джеку удалось нанести больше ударов, но ведь чемпион и не гонялся за количеством. Не в этом, так в следующем раунде он достанет негра.
– О-о! – прокатилось по всем рядам. Это чемпион, улучив, наконец, момент, двинул тараном свою могучую, быструю, но тяжелую, как бревно, руку. Джек едва увернулся.
– Осторожно…
В ответ Джек только подмигнул. – Погоди, дядя… еще не то будет…
– Не надо. Не надо. Именем твоей матери прошу тебя, – слабым голосом умолял старик. За какие-нибудь тридцать минут он заметно осунулся и постарел.
– Таран! Таран! Таран! – просил, приказывал, проклинал партер.
Чемпион преобразился, сосредоточился. Ложными выпадами, хитрыми комбинациями, будто нечаянно обнажая то или иное опасное место, чтобы «отвести» глаза, внезапно со страшной силой бросал он вперед свой решающий таран. Джек пока удачно избегал смертоносного удара, но Бобу эта игра казалась слишком опасной.
В напряженнейшей атмосфере прошли девятый и десятый раунды.
Одиннадцатый раунд… Нервы зрителей напряглись до предела. Джек попытался контратакой сломить инициативу Джимми, но не мог преодолеть напора чемпиона. Улыбка сошла с его лица.
«Боится или дурака валяет?» – пытался определить Боб.
– Боишься, кунь, – злорадно прохрипел Джимми.
– Джимми, убей его! Убей!
«Убей!» Одной победы было мало публике. Она хотела крови.
– Ну-ка, разыграй нас теперь! Разыграй!
Дикие голоса заглушали протестующий шум задних рядов, и только один отчаянно пронзительный крик резко выделился в этом невнятном гаме:
– Не надо! Не надо!
Это кричал старый Боб. С судорожно искаженным лицом он кинулся к рингу.
Общий крик изумленья поднял на ноги всех и даже жюри. Отскочив гигантским прыжком на середину ринга, Джек опустил руки. Он явно «подставил» себя под удар.
Даже чемпион опешил. Но это продолжалось какую-нибудь долю секунды. Он искоса метнул вопросительный взгляд на мэнеджера. Тот, стиснув зубы, налившись кровью, нетерпеливо и злорадно кивнул головой. Это означало: «Не рассуждай. Бей». Ближайшие к рингу зрители открыли рты, словно они сами получили жестокий удар в солнечное сплетение.
Джимми выбросил вперед свою страшную руку, вкладывая всю свою силу в окончательный удар, но в то же мгновенье Джек нырнул под его руку и ответил контрударом. Ноги Джимми отделились от земли. Он был подброшен в» воздух ударом чудовищной силы. Шумно, как огромный тюк, шлепнулся оземь чемпион мира…
Он лежал лицом вверх, пластом.
– Раз… Два… Три… – начал считать секунды рефери, явно медленнее, чем следовало.
– Вставай! Вставай! Вставай! – разом в такт закричали тысячи голосов.
Чемпион мира, белый чемпион, лежал у ног негра.
Джек спокойно стоял, добродушно улыбаясь.
Этой улыбки джентльмены не могли вынести.
– Пять… Шесть…
– Вставай! Вставай! Вставай!
– Восемь… Девять…
Чемпион чуть пошевелил головой.
– Десять.
– Нокаут! – точно вопль, пронеслось над амфитеатром. Джимми быстро унесли с ринга. Тогда рефери, с постным лицом, нехотя взял руку негра и, под восторженные крики и аплодисменты задних рядов, поднял ее вверх. Это означало победу.