Посейдон
Шрифт:
Ромул проводит его мимо больших руин Александрии из Египта и артефактов времен Клеопатры. Мимо древних храмов Таиланда, кропотливо перенесенных из их прежнего подводного местоположения и возведенных вновь в Пещере Воспоминаний. Мимо возвышающийся пирамиды, разобранной много лет назад у берегов острова, под названием Япония, и восстановленной здесь, на веки вечные. Наконец, они достигают Тартессоса, — пожалуй, самого значительного из всех здешних городов, из-за его тесной связи с их видом.
Из них всех, Тартессос является самым нетронутым городом. Выстроенный, словно макет гигантской
Сирены поставили себе задачей воссоздать дороги, тщательно разместив каждый восстановленный булыжный камень в извилистых дорогах, ведущих ко дворцу в центре. Таким образом, скользя над ними, Гален и Ромул следуют по остаткам дорог, проплывая мимо домов, фонтанов и общественных бань. Галену легко представить себе древнее население, наполняющее жизнью это пустынное, безжизненное место, обменивая золото, серебро и медь на еду, одежду и услуги. Но что насчет людей, похожих на Эмму?
Гален получает ответ на свой вопрос, когда они огибают последний поворот ко дворцу. У Галена перехватывает дыхание, когда они подплывают к стене, которую он видел уже тысячу раз, но никогда толком не рассматривал. Изображения людей, приносящих в жертву Посейдону огромных быков. У большинства из них черные волосы, оливковая кожа, фиолетовые глаза. Грубыми линиями очерчены их торсы, вероятно, чтобы подчеркнуть телосложение. Но в углу панорамы есть и другие люди. Люди, которых он никогда не замечал, из-за того что их контуры почти слились со стеной. Белая кожа. Белые волосы. Фиолетовые глаза. Люди, выглядящие точь-в-точь, как Эмма.
Гален прочищает горло.
— Эти люди здесь, — говорит он, проводя пальцем по одному из них, чьи мягкие очертания напоминают ему о ней. — Кто они?
— Мой принц, ни одно из изображений на этой стене не показывает людей. Это наши братья, Сирены, в их человеческих формах. И они, — говорит он с презрением, — Являются полукровками. В частности, потомками самого Посейдона.
Гален напрягается от резкости его тона.
— Правильно. Я думаю, вы упоминали о них раньше. Что-то об отвращении … я не могу вспомнить точно. Почему их ненавидели?
Ромул качает головой.
— Их самих-то не ненавидели. Нет, мой молодой друг. Фактически, Посейдон очень любил своих отпрысков-полулюдей. Это и было частью проблемы. Многие наши братья пожертвовали собой ради своих супругов-людей.
— Пожертвовали собой? Что вы имеете в виду?
— В нашей коллективной памяти значится, что многие из наших предков предпочли провести большую часть своей жизни на суше, — раздается голос позади них. Гален и Ромул поворачиваются, чтобы увидеть Атту — Архива дома Посейдона.
Ромул приветствует ее теплой улыбкой. В Пещере Воспоминаний нет места разделению домов.
— Атта, милости просим.
Он поворачивается снова к Галену.
— Да,
— Но что с этим не так? С жизнью на суше? — Галену хотелось бы перефразировать вопрос иначе; он прозвучал, словно намекая на вопрос существования самого закона. Словно измена.
— Наши тела не приспособлены к суше, мой принц, — отвечает Атта, благоговейно проводя своей маленькой ручкой вдоль стены. — Тяжесть...на земле заставляет наши тела работать намного сильнее, чем они делают это в воде. От этого старение наступает быстрее.
— Тяжесть? — повторяет Гален, стараясь понять, что она имела в виду. Он поворачивается к Ромулу. — Она говорит о гравитации?
Конечно же. Вот почему он так устает под конец школьного дня. У него уходит больше энергии на земле, чтобы двигаться, чем плавать, будучи практически невесомым, в воде. Намного больше энергии. Легкий всплеск хвостом позволяет ему преодолеть тройное расстояние по сравнению с тем, которое бы он преодолел на ногах, приложив те же усилия.
Ромул кивает.
— Да, гравитация, очень хорошо, Гален. Население Сирен начало уменьшаться очень быстро, потому что многие из наших братьев решили остаться на земле с их парами и умереть смертью человека. Тритон знал, что если так продолжится, наш вид, в конце концов, мог исчезнуть.
Гравитация заставляет нас стареть быстрее. Гален помнил, что говорил доктор Миллиган о сердечном ритме. Чем быстрее сердечный ритм, тем короче жизнь. Во время последнего визита, доктор Миллиган сказал, что сердечный ритм Галена стал гораздо быстрее, чем когда он проверял его в последний раз за несколько месяцев до этого. И все это потому, что я проводил так много времени на суше.
У него сжимается горло.
— Эти полукровки. Какими они были?
Атта и Ромул обмениваются взглядами. Ромул говорит:
— Я боюсь, мы не понимаем вопроса, мой принц.
— Я имею в виду, они были в состоянии превратится в Сирен? Кто-нибудь из полулюдей — потомков Посейдона, унаследовал его дар?
Ромул хмурит брови. Атта складывает руки. Она говорит:
— Не то, чтобы мы помним, ваше высочество. Считается, что полукровки никогда не были в состоянии измениться. Считается также, что никто не унаследовал Дар Посейдона.
— Считается? То есть, вы не уверены? — говорит Гален, его разочарование растет.
— Мой принц, — говорит Ромул, — не исключено, что они могли унаследовать его Дар. Закон Генералов, принуждающий представителей домов к перекрестным бракам, был принят уже после того, как Тартессос захватили люди. Мы не можем подтвердить, что кто-либо из потомства Посейдона и человека унаследовал Дар, так как все они погибли во время огромных волн Тритона.
Эмма задерживает дыхание на продолжительный период времени, но не до бесконечности. В зависимости от того, насколько высокую волну Тритон обрушил на берег, полукровки, скорее всего, были моментально стерты с лица земли. Тем не менее, возможно, некоторые из них могли выжить — или выжили? Он смотрит на изображение полукровки на стене, на ту, которая так сильно похожа на Эмму. От мысли, что перед ним утонувшая Эмма, чувство тошноты возвращается к нему.