Посланец
Шрифт:
– Сам хоть бы пальцем пошевелил, бездельник! – возмутилась Мерлью. – А помнишь, какие слухи пошли по городу, когда смертоносцы ушли? Ты к кому жаловаться прибежал? Чьи гвардейцы жителей на общественные работы выгоняли? А споры между крестьянами кому пришлось решать? А обозы от зеленых мух кто охранял? Мне даже уличные патрули и посты у мостов снять пришлось, чтобы пауков заменить! А ты только вино пил и в жилетку плакал, что продуктов в больнице не хватает. А как донести – так он первый!
– У меня своих хлопот хватает, – парировал медик. – А ты – принцесса,
– Уходи, – кивнул Доггинзу Найл. – Лучше я вернусь в пустыню, чем буду тухнуть среди предателей. Уходи.
– Ты ошибаешься, Найл, ты ничего не знаешь… – попытался протестовать Доггинз, но правитель отвернулся к своим друзьям.
Больше всего правителя города удивило поведение принцессы Мерлью: всегда сдержанная, корректная – по крайней мере, внешне, – сейчас она оживленно, даже азартно ругалась с Симеоном по поводу правильности своих действий. Определить, кто из них прав, а кто нет, правитель не брался. Само собой, без смертоносцев, на страхе перед которыми основывался порядок в городе, только решительность и напористость принцессы удержали вчерашних рабов в должных рамках. Однако и упустить шанса дополнительно упрочить собственное положение Мерлью никак не могла. Характер не тот.
– Итак, Найл, – оборвала спор принцесса, – может быть, ты теперь объяснишь, что происходит?
Едва за слугой жуков захлопнулась дверь, как на девушке словно корсет затянули: она выпрямилась, развела плечи – сквозь легкую ткань проступили острые соски, – вскинула подбородок. В глазах блеснул лед.
– Так-так, – покачал головой Найл. – Похоже, теперь в чем-то подозревают меня.
– Ничего себе! – возмутилась девушка. – Он тут так разговаривает, будто завтра мир погибнет, а нам всем – ни гу-гу!
Симеон промолчал. Он неспешно прогуливался вдоль стены, заглядывая в расставленные там шкафчики.
– А разве вы не знаете?! – удивился в свою очередь Найл.
– О чем?
– О захватчиках.
– Так ведь их же разгромили!
– Кто вам это сказал?
– А разве может быть иначе? – с неожиданной для нее наивностью пожала плечами Мерлью.
– Нда-а… – Не в силах подобрать нужные слова, Найл долго переводил взгляд с девушки на медика и обратно, пока наконец не выдавил: – Они разнесли армию смертоносцев в пух и прах. Перебили почти всех пауков и теперь идут сюда…
Мерлью и Симеон ошеломленно переглянулись, потом уставились на правителя и хором переспросили:
– Правда?
– Дней через пять они будут здесь… – Медик и принцесса переглянулись еще раз и неожиданно громко грянули:
– Ура-а-а!
– Да вы чего…
Но договорить Найлу не дали: принцесса Мерлью с разбегу прыгнула ему на шею и принялась целовать, не разбирая, в нос, щеки, шею.
– Все! Все! Смертоносцев больше нет! Конец восьмилапым! – орал медик. Он тоже попытался обхватить Посланника Богини, но удобного места не нашел и стал просто бегать вокруг.
– Ага, нашлась и на них управа! – тихо шипела девушка. – Отольются им наши слезы!
– Да чему вы радуетесь, во имя Богини?! – смог наконец вырваться Найл. – Сюда же захватчики
– Помнишь, Найл? – не слушал его Симеон. – Помнишь, как мы по кварталу рабов к арсеналу крались? Как косили их жнецами? Как в Дельту летели? Теперь все, кончилась их власть! Свершилось! Ни одного не останется! Всех, всех в воду! Нахозяйничались!
– Хватит бояться, хватит упрашивать… – вторила ему Мерлью. – Свобода!
– Какая свобода, идиоты?! – взорвался правитель. – Смерть идет!
– Нам-то что? – рассмеялась принцесса. – Это смертоносцам смерть, а нам свобода! Люди ведь сюда идут, люди!
– Мерлью, – тихо спросил девушку Найл, – а разве может свобода прийти со стороны, на чужих мечах? А?
Улыбка на ее губах медленно померкла, но Мерлью упрямо покачала головой:
– А все равно я рада. Пусть теперь и восьмилапые от страха подрожат…
– Пусть, – согласился правитель города, – только нам от этого радости мало.
Глядя на молодых людей, перестал резвиться и Симеон.
– Вы чего, уксуса глотнули? – поинтересовался он.
– Помнишь, что творилось в городе, когда все смертоносцы на несколько дней потеряли сознание? – напомнил ему Найл. – Так вот, вскоре этот «праздник свободы» наверняка повторится.
– Да? Да-а-а… – Медик задумчиво пожевал бледными губами и внезапно заторопился: – Вы извините, ребята, мне нужно бежать…
Он озабоченно покачал головой и засеменил к двери.
– Пожалуй, я тоже отзову гвардейцев с полей, – решила принцесса, глядя Симеону вслед. – Ничего там за пять дней не случится. – Она подошла к правителю, дотронулась до пальцев его руки: – Я очень рада, что ты вернулся. Но видишь, как… скомкалось…
Она вздохнула, потом решительно тряхнула головой и тоже вышла.
Подобная реакция принцессы ничуть не удивила правителя – в тот раз, когда почти все смертоносцы потеряли сознание, город напоминал человека, у которого выдернули скелет: стройная система, где каждый работник знал свое место и свое дело, мгновенно рассыпалась, люди стали собираться в агрессивные толпы, метаться по городу без конкретной цели, но с огромным желанием выместить на чем-нибудь искони заложенное в двуногих зло – закидывали камнями пауков, били стекла в его, Найла, дворце, пытались напасть на детский остров… Спасти положение удалось только чудом. И немалая роль в «сотворении чуда» принадлежала принцессе Мерлью, сумевшей быстро организовать из растерянных надсмотрщиц отряды гвардии порядка…
– Не желаете отобедать, господин мой? – как всегда бесшумно появилась Джарита.
– Нет, – отрезал Найл. При воспоминании о тех давних беспорядках в мозгу что-то колыхнулось, но правитель никак не мог ухватить ускользающую мысль за хвост. – Джарита, если я кому понадоблюсь, то буду у себя.
– Да, господин мой, – поклонилась служанка, однако Найл уже вышел в коридор.
В своей комнате Посланник Богини сдернул с кровати одеяло, постелил на пол. Край закатал валиком в ладонь толщиной и встал на колени, подсунув его под лодыжки. Руки положил на колени ладонями вниз и закрыл глаза.