Посланник
Шрифт:
— ЧК? «Черные коммандос»? Как тебе сказать… я ведь с ними лично не сталкивался, просто меня предупредили. Если ребятки из СС — просто равнодушные исполнители воли пославших их существ, знаешь, вроде роботов без эмоций и колебаний и без злобы, то боевики ЧК — натуральные носители зла! Охота на людей и других разумных существ доставляет им удовольствие. Такие или подобные им твари есть и среди людей. Вспомни хотя бы добровольцев-снайперов из нашей недавней истории, стрелявших по старикам, женщинам и детям. С таких, как они, на Земле и начинается дьяволочеловечество!
— Успокоил, — хмуро улыбнулся Никита, сделав глоток обжигающе вкусного чая. — Значит, кроме СС, нам будут противостоять еще и дьяволы ЧК?
— Если бы только они, — горько усмехнулся Такэда. — Но кроме «свиты», а в ней ровно сорок «десантников», и «черных коммандос», которых тоже сорок, — поистине роковое число! — еще есть четверо их начальников-демонов, или дивов, или дьяволов, можешь называть их как угодно, существ с мощным и холодным интеллектом, наделенных колоссальной властью и силой. СС и ЧК подчинены непосредственно этим четверым, помощникам Денницы. А уж прямой выход на каждого из них — это, считай, кранты, и не только для нас с тобой, но и для более могучих существ. Кроме, наверное, Владык. — Звучит весьма оптимистично.
— Ну и, наконец, сам Денница, — закончил Такэда. — Постичь его сущность нам не дано, да и вряд ли мы встретим его на Пути, ибо по сути он — предел интеллектуального развития Веера Миров, так сказать, Абсолют почти во всех смыслах, олицетворение жадного безжалостного стремления к…
— Власти!
— Нет, не к власти — к истине! Что гораздо опаснее. Дай ему душу, частицу добра и любви, он стал бы самым великим творцом-созидателем вселенной Веера. А так мы имеем то, что имеем: сверхдьявола, способного, может быть, к страданию, но не к состраданию. Еще чаю?
— Нет, спасибо. — Никита поиграл ложечкой для сахара. — Красивая и страшная сказка…
Такэда мельком взглянул на него.
— Ты воспринимаешь это как сказку?
Сухов очнулся, виновато кивнул:
— И да и нет. Что-то мешает мне воспринимать твой рассказ как реальность. Но, тем не менее, я готов встать на Путь… в тридесятое царство. — Никита улыбнулся. — С таким гидом мне не страшен и Люцифер. Но мне еще не все ясно…
Такэда вытянул вперед ладонь, останавливая гостя.
— Не все сразу, мастер. Остальное — по мере твоего движения к цели. А идти нам далеко и долго.
— То есть ты мне не веришь.
Инженер ушел на кухню и вернулся уже переодетым в свой обычный летний костюм: серая рубашка, такие же брюки и туфли-кунгфуйки.
— Пошли, «посланник». Путь в тысячу ли начинается с первого шага, как говорят китайцы. Костюм захватил?
— Ты не ответил.
— Ответь себе сам — действием. Размышлять, анализировать и делать выводы никогда не поздно, однако этого мало. Чтобы чего-то достичь, надо действовать. Ты ведь даже еще не ученик —
Никита, будучи о себе довольно высокого мнения, по привычке хотел возмутиться, но Такэда уже вышел, прихватив с собой «дипломат» с нунчаками. Танцору ничего не оставалось, как последовать за ним с сумкой, в которой лежал тренировочный костюм.
Роман ждал их в небольшом спортивном зале, переделанном из подвала в доме, где он жил сам, неподалеку от метро «Кузьминки».
Правда, ждал довольно своеобразно, не теряя ни минуты для собственного тренинга. Когда Такэда открыл дверь с кодовым замком и они вошли в зал, инструктор занимался с мечом. Увидев входящих, Роман прыгнул к ним и сделал одно сложное, по-змеиному гибкое движение, и Никите показалось, что тот оплетен мечом со всех сторон!
— Хаппо ундо,[14] — сказал Такэда, покосившись на танцора с понимающей усмешкой. — В защитном исполнении с мечом.
Никита неплохо знал терминологию восточных единоборств, инженер не раз тренировался при нем, объясняя на ходу свои действия, но исполнение приема в таком стиле, с мечом, в небывалом темпе и с небывалым мастерством, видел впервые. И был буквально околдован, ибо всегда уважал профессионализм в любом его проявлении.
— Переодевайся, — сказал Роман, оглядев фигуру танцора; дышал он легко и тихо, будто не прогнал только что часовой курс спецтренинга. — Я сейчас. — Он вышел.
Пришедшие переглянулись.
— У меня кюдан,[15] — сказал Такэда, — а у него пятая категория россдао, но я против него не выстою. А мастера шестой категории вообще достать невозможно.
— Даже из автомата?
— Разве что, да и то не уверен. Позанимаешься с годик, сам проверишь.
Никита не обратил внимания на обмолвку Толи — «годик», он уже видел себя на татами.
Роман вернулся без меча, и Такэда отозвал его в сторону:
— Мне нужен боец. И не через два-три года, а через два-три месяца.
— Невозможно, Оямович, и ты это знаешь.
— Не знаю. Он в прекрасной физической форме, входит в сборную России по акробатике, супплес развит, растяжка великолепная…
— Согласен, база неплохая, но даже гению не под силу усвоить все приемы россдао, чтобы стать мастером, за два-три месяца.
— Ты еще не работал с ним, увидишь. К тому же я немножко поднатаскал его по концентрации,[16] хотя и не научил пользоваться ею.
— Посмотрим. Все?
— Ему очень понадобится кэндо.[17]
Роман покачал головой.
— Темнишь ты что-то, Оямович. Кэндо, а тем более сеча, — искусство прошлого, в нашей жизни оно ему не понадобится. Вот знать приемы защиты против пистолета и автомата, а также ножа — это да, этого у нас сколько угодно.
— Кто знает, что ему может пригодиться, — философски заключил Такэда. — И еще одна просьба, пусть она тебя не удивляет: после тренировок посмотри за ним тихонько, чтобы он не заметил, пока не дойдет до дому.
Инструктор хмыкнул, прищурился.