После финала
Шрифт:
– Лежите и не двигайтесь. Кто-нибудь может вызвать скорую?
– Мне не нужна скорая, я в порядке.
Женщина в синей куртке с капюшоном стоит на коленях перед Лейлой и смотрит вверх на кучку собравшихся зевак.
– Мой велосипед…
– Забудьте о своем велосипеде! – властно говорит женщина. – Не двигайте головой, у вас может быть сломана шея. Вызывайте скорую! – кричит она опять.
– Шея у меня не сломана.
Лейла чувствует лишь тупую боль в плече. Она шевелит пальцами рук и ног, убеждаясь,
– Не снимайте шлем! – вопит женщина, и Лейла, засомневавшись, уже готова надеть его обратно. Потом она снова пытается встать.
– Я могу помочь?
По другую сторону от Лейлы стоит мужчина. Она поворачивает голову, чтобы рассмотреть его, но женщина в капюшоне снова ее осаживает.
– Скорую уже вызвали. Я окончила курсы оказания первой помощи.
– Я медработник, – говорит мужчина. – Дайте мне осмотреть ее, а потом решим, кого именно вызывать.
– Но вы не в форме.
– Я пока только еду на работу.
Он показывает документ, и Лейла узнает знакомые цвета больничного удостоверения.
– Она сняла шлем, хотя я говорила ей не делать этого.
– Дальше я сам разберусь.
Он обходит Лейлу и опускается на колени, тем самым не оставив женщине выбора, кроме как убраться с его пути. Лейла слышит, как она что-то бормочет стоящим рядом.
– Шлем снимать нельзя. Я же сказала ей…
– Привет, меня зовут Джим, – улыбается мужчина. – А вас как?
– Лейла Халили. Я врач. И со мной все в порядке.
Джим округляет глаза.
– О, врачи самые сложные пациенты. За ними идут дантисты, они все знают лучше всех. Правда, остальная публика немногим лучше: сейчас все больше доверяют доктору гуглу, чем дипломированным специалистам.
Продолжая говорить, он осторожно ощупывает Лейлу: голову, шейный отдел позвоночника, уши и нос. Потом отодвигает шарф и пробегает пальцами по ключицам. Лейла чуть слышно ахает.
– Больно?
– Нет. Просто пальцы у вас чертовски холодные.
Джим добродушно смеется.
– Простите.
В его карих глазах сверкают золотые искорки, а на носу в тон им рассыпаны веснушки.
– Я приземлилась на левое плечо. Там просто синяк.
Толпа постепенно рассасывается. Слишком незначительное происшествие, чтобы мокнуть ради него. Джим продолжает методически осматривать пострадавшую. Он без пальто, и его пшеничные волосы уже потемнели от дождя.
Выпрямившись, он сообщает:
– Всего-навсего гематома.
– Я и сама знаю, – раздраженно бросает Лейла, но сразу же улыбается, чтобы сгладить неловкость. На его месте она поступила бы точно так же.
Ухватившись за предложенную ей руку, она бодро вскакивает на ноги. Женщина в капюшоне подкатывает к ней велосипед, который не слишком пострадал: всего
– Спасибо за помощь, – благодарит Лейла их обоих.
– Я отменю вызов скорой, – говорит Джим. – Могу добросить вас до работы, кидайте свой велосипед ко мне в багажник.
– Спасибо, но я…
Лейла осеклась. Плечо болело все сильнее, она промокла, замерзла и опаздывала на работу.
– Это было бы здорово.
Опустив задние сиденья в своем пассате, Джим легко пристраивает там велосипед Лейлы.
– Извините за беспорядок.
Он сгребает кучу одежды с переднего сиденья и перебрасывает ее назад. Пол завален пустыми бутылками из-под воды, обертками от сэндвичей, пакетами из «Макдональдса» и чем-то хрустящим под ногами.
– Пару недель назад мне пришлось съехать с квартиры, а новую я пока не нашел. Ночую у друзей, но живу практически в машине… какой уж тут порядок.
– Я могу одолжить вам свою матушку.
– Она любит прибираться?
– Едва я ставлю на стол пустую чашку, через десять секунд она уже вымыта и отправлена в шкаф.
– С такой соседкой не пропадешь, – смеется Джим. – Здесь вам будет удобно выйти?
Остановив машину у автобусной остановки рядом с больницей, он вытаскивает велосипед и поправляет брызговик.
– Но вы все-таки покажите его мастеру, так, на всякий случай.
– Я так и сделаю. Еще раз спасибо.
По пути в палату Лейла заглядывает в неврологическое отделение. Там, в большом кабинете со стеллажами, она застает своего руководителя Ника Армстронга, который читает чью-то историю болезни, откинувшись на спинку стула, так что тот балансирует на двух ножках. Увидев Лейлу, он наклоняется вперед, и стул с глухим стуком приземляется на все четыре.
– Что случилось?
Взглянув на свои ноги, Лейла видит, что джинсы заляпаны грязью.
– Упала с велосипеда.
Пошарив в рюкзаке, она достает кодеин и проглатывает таблетку, не запивая ее водой.
– Но все обошлось. Ты, конечно, еще не ел?
Достав из рюкзака два контейнера, Лейла пускает их по столу.
– Котлеты. Коронное блюдо моей матушки.
– Как она?
– Это сводит меня с ума. Она сидит дома и не хочет никуда выходить.
– Еще будешь скучать, когда она уедет.
Лейла оглядывает кабинет. Стеллажи забиты книгами, на стенах фотографии жены и четырех взрослых детей. На подоконнике позади Ника стоит фотография, где он запечатлен рядом с королевой в день получения ордена Британской империи в две тысячи пятом году. С тех пор он не слишком изменился, разве что добавилось несколько морщинок, и его лоб стал казаться выше за счет изменившейся линии роста волос. Костюмы у него по-прежнему мятые, а галстуки вечно съезжают в сторону. Сегодня он выглядит особенно помятым.